Мои глаза расширились. Сердце пропустило удар. Впервые за пять лет кто-то произнёс слова, которые я так мечтала услышать.

Вот только произнёс их незнакомец, который запер меня здесь. И выпускать, похоже, не собирался.

– Как я вообще могу тебе верить? – вырвалось у меня.

Отблески пламени в высоком камине придавали его лицу зловещий вид. Не отрывая от меня взгляда, молодой незнакомец небрежно расстегнул щегольской мундир полувоенного кроя, подчёркивающий подтянутую фигуру. Отбросил назад тёмные волосы. И я с изумлением увидела…

Чёрные восьмилучевые солнца, заключённые в ромбы-глаза, на петлицах форменной рубашки. Знаки имперской разведки, которая тайно и явно ведала безопасностью всей империи. Закрытой, безжалостной и абсолютно беспощадной службы, куда принимали даже обычных людей, не сиддов. Службы, которая действовала отдельно от правящих домов, но несла угрозу каждому предателю империи, кем бы он ни был.

Вот только мой гость не был здесь официально. А это значило, что кто-то наверху очень не одобрял его действий.

И я догадывалась почему.

– Не думала, что кто-то из вас вломится в дом моего отца так бесцеремонно, – произнесла я. – Ведь он был главой имперской разведки десять лет.

Мой гость растянул губы в улыбке:

– Я не очень-то привык уважать приказы.

Мы неотрывно глядели друг на друга. И тут раздался стук в дверь.

Незнакомец мгновенно коснулся артефакта, и гул вокруг нас рассеялся. Полог тишины, окружающий кабинет, исчез, и я тут же услышала за дверью знакомый голос.

– Фаэль! Я знаю, что ты здесь! Открой немедленно!

Я знала, что у нас с Сильвейной одинаковые голоса. Но неужели мой собственный голос звучит так же противно?

По губам незнакомца из имперской разведки скользнула едва заметная улыбка.

– Удачи, – еле слышно шепнул он.

И растворился в тенях кабинета. Я открыла рот. У него на теле была руна сумрака? Серьёзно?

– Фаэль! Открывай!

Проклятье. Я с обречённым видом шагнула к двери и отперла её.

Сильвейна ворвалась в кабинет, чуть не снеся меня по дороге.

– Так и знала, что ты здесь! – выпалила она яростно, разворачиваясь. – Хочешь внимания, да? Чтобы все начали спрашивать, куда ты подевалась, и сочувствовать тебе? Ты даже сегодня хочешь мне всё испортить!

– Амелия послала тебя за мной?

– Наша дражайшая мачеха, конечно же, – фыркнула Сильвейна, небрежно пнув ногой оброненный том. – Ей, видите ли, плевать, что ты разоделась, как танцовщица в борделе, но гостям улыбаться ты обязана наравне со мной. Как же, вдруг посчастливится и тебя сбыть с рук?

Её янтарно-карие глаза, такие же, как у меня, сверкнули. У меня закружилась голова: каждый раз, когда я видела жгучую неприязнь в её глазах, части меня казалось, что я сама себя ненавижу.

Сестра шагнула ко мне. Схватила за руку, и я почувствовала, как трещит тонкая мерцающая ткань платья. Я вдруг вспомнила мимолётный взгляд, которым незнакомец скользнул по моей фигуре, задержавшись на стройной талии…

Он был здесь. Скрытый руной сумрака, он смотрел на меня прямо сейчас. И Сильвейна меня перед ним не опозорит!

Я вырвала руку.

– Оставь меня в покое!

– Я получила Ксариона, ты поняла? – выдохнула Сильвейна. – Он мой, и через месяц мы поженимся! Хватит вздыхать и вспоминать, как вы с ним играли у моря в далёком детстве. Мне это надоело!

Я молча смотрела на неё. Сцена, когда я узнала о её помолвке, всё ещё стояла перед глазами.

В то счастливое утро я долго прихорашивалась, придирчиво выбирая платье, чтобы выглядеть неотразимо. Ведь Ксар в кои-то веки позвал меня полететь вдвоём к морю на спине дракона. Только он и я – так, как мы мечтали покататься с тех пор, как были детьми.

Ксар… Ясные карие глаза и яркая улыбка, которая озаряла его лицо каждый раз, когда он меня видел. Да, он был рождён с даром, а я нет, но для него это ничего не значило. Мы с Ксаром росли вместе, наши отцы дружили, и пусть даже нас разделяли условности, я всё равно мечтала, что…

Мечтала. До того момента, как Ксар прислал записку, где скомканно извинялся и отменял прогулку. А вечером Сильвейна без стука вплыла в мою спальню и звенящим от торжества голосом объявила, что Ксарион сделал ей предложение по всем традициям дома Джавус. Так, как ему велел отец. Ведь таким даром, как у Сильвейны, не пренебрегают.