— Да уж… Такой вот занятное последствие применения Таланта. — Горчаков едва слышно усмехнулся и указал на деревянную дверцу справа от меня. — Друг мой, я ведь могу попросить вас…

— Разумеется.

Я кивнул и послушно полез в шкаф. Одежды в доме, похоже, было немного, однако мне все-таки удалось после недолгих поисков выудить наружу плащ. Явно не подходящий по размеру, но все же достаточно длинный, чтобы прикрыть старческие телеса.

— Что ж… Полагаю, нам всем есть, что друг другу рассказать. — Горчаков кое-как застегнул на груди пару пуговиц и, развернувшись, направился куда-то внутрь дома. — Проходите, судари. Увы, я не могу предложить вам даже чаю, однако диваны и кресла здесь все-таки есть.

— А где же прислуга?

Я на всякий случай огляделся по сторонам в поисках хоть кого-то живого. Но дом молчал и все так же выглядел заброшенным. Единственным, что намекало на человеческое присутствие, была керосиновая лампа с красноватым стеклом, стоявшая на столе в гостиной — именно она и давала тусклый свет, который я заметил снаружи.

— Чем меньше людей знает, где именно я скрываюсь… Впрочем, нужно ли объяснять? — Горчаков махнул рукой. — К тому же мы и подумать не мог, что придется задержаться здесь на столько дней.

— Мы? — поинтересовался я. — Один из ваших друзей просил передать, что оставаться небезопасно. Вас ищут — и, вероятно, не только жандармы.

— Это уже давно не новость, друг мой. — Горчаков невесело усмехнулся. — Впрочем, стоит ли об этом? Сейчас меня куда больше интересует, как вы восстали из мертвых.

— Увы, здесь рассказывать почти нечего. — Я пожал плечами. — Кроме того, что нашему… скажем так, общему знакомому не удалось отправить меня на тот свет. Подозреваю, вы уже догадываетесь, о ком я говорю?

На этот раз Горчаков молчал так долго, что я уже успел подумать, что его светлость или не так уж прозорлив, или просто-напросто не в силах даже представить, что под личиной князя Геловани скрывается тот, за кем мы охотились уже несколько месяцев.

— Догадываюсь… к сожалению. Признаюсь, мне было непросто поверить, хоть все и указывало… И указывало яснее некуда. — Горчаков поправил полы плаща и опустился в скрипучее кресло. — А я ведь знал Виктора еще мальчишкой. Мы были дружны и с его отцом, и еще с дедом.

— Покойный Николай Борисович говорил то же самое. — Я осторожно прошагал через гостиную и уселся напротив. — И тем удивительнее, что вы не заподозрили подмены.

— Уверен, вы бы тоже не заметили. — В голосе Горчакова прорезались нотки недовольства. — Виктор всегда был амбициозным и не чуждым тщеславия юношей. И вырос амбициозным мужчиной. А после гибели Муромского потрошителя его карьера стремительно пошла в гору и…

Стоявший в дверях шеф неожиданно закашлялся. То ли от неожиданности, то ли для того, чтобы дать мне возможность встрять и изящно уйти от сомнительной темы.

— Полагаю, именно тогда это и случилось, — быстро проговорил я. — Настоящий Виктор Геловани погиб осенью девятьсот седьмого года, и колдун поспешил занять его место. Не слишком заметное, однако достаточно близко ко двору, чтобы знать обо всем, что происходит в высшем свете столицы.

— И даже больше, друг мой. — Горчаков мрачно вздохнул. — Чин статского советника и должность в тайном сыске открывали для него любые двери. И уже совсем скоро под дудку колдуна плясали десятки, если не сотни марионеток, от рядовых служак до титулованных аристократов. И все эти годы мы думали, что дело в очередной раз в одной лишь политике и желании урвать кусок пожирнее.

— Вашей светлости не следует себя винить. Ведь отчасти так оно и было, — отозвался я. — Все, кто служил или служит колдуну, клевали на одну и ту же удочку. Власть, могущество — и ничего кроме. Однако его истинные цели не известны ни им, ни нам с вами.

— Значит, вы и сейчас не знаете?.. — Горчаков опустил голову, прижимая подбородок к груди. — Признаться, я надеялся услышать другое.

— Увы, — вздохнул я. — Колдун умело скрывал свои намерения за политическими дрязгами раньше и продолжает делать это сейчас. Полагаю, именно благодаря ему вы вынуждены прятаться здесь?

— Нетрудно догадаться. В ту ночь, когда вы… когда вы якобы погибли, — Горчаков осторожно подбирал слова, однако они все равно прозвучали неуклюже и как-то сдавленно, будто его светлость говорил через силу, — произошло еще кое-что.

— Я слышал об арестах, — кивнул я. — Хоть у меня теперь и больше нет ни доступа к делам политического сыска, ли даже людей, которым я мог бы доверять, вполне разумно предположить, что колдун решил разом избавиться от всех, кто ему угрожал — так или иначе.