Осматривая рану и ощупывая мышцы вокруг нее, Динка перебирала весь свой жизненный опыт, пытаясь вспомнить видела ли она хоть что-то похожее. Из всего, что ей доводилось видеть, рана напоминала нарывающий чирей.

— Надо выпустить гной, и тогда станет легче, — наконец, решилась она действовать. — Дай-ка нож, — потребовала она, протягивая руку.

Дайм вытащил из-за пояса короткий кинжал.

— Потерпишь? — спросила она, трогая кончиком ножа край раны.

Дайм сжал зубы и кивнул. Динка осторожно погрузила нож в глубину раны, отодвигая кончиком сгустки крови и гноя. Нож уткнулся во что-то твердое. Динка легонько надавила, но из груди Дайма вырвался глухой вибрирующий рык. Динка убрала нож и ощупала кости вокруг раны. Кажется, все кости были целы. Но что тогда твердое там внутри?

— Там что-то застряло и надо это вынимать, — проговорила она с сожалением. Как это сделать, если он вон от одного прикосновения рычит от боли.

— А давай я его веслом по голове приложу, он вырубится, а ты достанешь, — весело предложил Хоегард со своего места.

— Я сам тебе сейчас чем-нибудь приложу, — рыкнул Вожак.

— А усыпить как-нибудь можно с помощью силы? — спросила Динка.

Вожак покачал головой.

— Вытаскивай так. Не надо усыплять, — произнес он. — Я потерплю.

Динка со вздохом снова поднесла нож к ране, ощупывая твердое тело внутри раны и стараясь не обращать внимание на тихое ворчание Дайма. Наконец, она нащупала край, за который нож провалился в глубину раны. Дайм вздрогнул, но не издал ни звука. Динка углубила нож, а затем подковырнула инородный предмет в глубине раны. Из раны выскользнул деформированный металлический шарик, размером с перепелиное яичко. А следом за ним хлынула вязкая струя серо-зеленого гноя. Дайм откинул голову и часто задышал, по щекам его побежали слезы. Но, к своей чести, он вытерпел экзекуцию молча.

— Теперь все, — выдохнула Динка, промывая рану чистым концом повязки, смачивая его в речной воде. — Теперь должно затянуться.

Она порылась в мешке у своих ног, нашла белоснежные кружевные панталоны и без сожаления разорвала их, наложив на грудь и плечо Вожака новую повязку. Дайм поймал ее затылок здоровой рукой и притянул ее голову к себе, уткнувшись лбом в ее лоб.

— Какие у нас дальше планы? — спросила Динка, глядя в его золотистые глаза. Вожак вздохнул и отпустил ее.

— Скоро мы прибудем к предполагаемому «проклятому месту», — проговорил он. — Если там действительно ничего нет, как сказали тебе в деревне, то будем спускаться вниз по течению. Вдоль реки так или иначе должен встретиться город, где есть церковь, служители и святая книга. Там Хоегард сможет выяснить, где еще нам искать проход домой.

— А что будет, когда вы найдете его, этот проход? — с замиранием сердца спросила Динка.

Вожак удивленно посмотрел на нее, словно ее вопрос застал его врасплох.

— Вернемся в свой мир, конечно, — пояснил он все-таки то, что по его мнению не нуждалось в пояснениях.

— А я… Что будет со мной? — прошептала Динка, с тревогой вглядываясь в его желтые глаза.

— Мы вернемся в свой мир, — повторил Дайм, не понимая, о чем она тревожится. — Тебе там понравится. Наверняка ты все вспомнишь, как только там окажешься. Ведь это и твой мир тоже.

Дайм улыбнулся, видя с каким облегчением выдохнула Динка.

— А куда приводит река, если все время плыть по течению? На край света? — спросила Динка, успокоившись относительно своей судьбы и с любопытством оглянувшись по сторонам. Дайм неопределенно пожал плечами.

— Если все время плыть вниз по течению, то река впадает в море, — ответил вместо него Хоегард, продолжая ритмично наклоняться вперед и откидываться назад.

— В море… — протянула Динка. — Всегда мечтала побывать в море.

— А что ты знаешь о море? — снова послышался голос Хоегарда из-за спины Дайма.

Вожак сидел, откинувшись на лавку, запрокинув голову и прикрыв глаза. Ему по-прежнему было нехорошо. Надо бы уложить его поспать, но Шторос, после того, как ушла Динка, привольно раскинулся на дне лодки, сбросив одеяло. Он тоже был тяжело ранен и его будить не хотелось.

— К нам в деревню примерно раз в полгода приезжал торговец. Он привозил специи, заморские сладости и красивые ткани на продажу. А когда торги были окончены, он оставался ночевать в какой-нибудь избе и до утра рассказывал о своих путешествиях, — Динка прислонилась к ноге Вожака и прикрыла глаза, погружаясь в приятные воспоминания. — Он рассказывал про море. Оно синее-пресинее в ясную погоду. А во время шторма по нему ходят волны величиной с дом. И оно становится чернильно-черное.

— Хоегард, а ты был на море? — спросила она с любопытством.

— Нет, не довелось. Мы здесь только по суше перемещались. Даже по реке вот впервые двигаемся, — отозвался он. — Что еще рассказывал торговец?

— Он рассказывал, то они плывут по морю на большой лодке, которая размером словно пять изб вместе. И называется эта лодка корабль. У корабля в середине столб, а на нем толстая ткань. В нее дует морской ветер, и корабль летит по волнам, как птица. На корабле много товаров и много людей — торговцев и моряков. Корабль привозит товары из дальних стран, чтобы продать у нас. Но на море, словно коршуны, кружат корабли морских разбойников — пиратов. И нет спасения простым торговцам, если на корабль напали пираты. Они жестоки и безжалостны: убивают торговцев и моряков, забирают товар. Торговцы перед тем, как отправиться в путь нанимают себе отряд охранников, чтобы… — вдруг Динка осеклась и посмотрела на Дайма.