— Да ну тебя, — ударяю мужчину по плечу, понимая, что он, пользуясь моим незнанием, решил пошутить.

— Аля, я просто хочу тебе сделать приятный подарок. Не хочешь духи? Давай куплю что-нибудь другое. Украшение? Музыкальная шкатулка? Может быть, ты хочешь какой-то артефакт?

— Нет, — качаю головой. — Я была бы рада духам, но это не очень удобно…

— Неудобно голову в пасть к броумгу засовывать, — отрезает менталист.

— Герцогиня, — влазит в наш спор Патриция. — Проходите, пожалуйста, ко мне, вот за эту портьеру. Уверена, что смогу помочь решить ваш спор.

Колеблюсь, ощущая, что все это как-то неправильно, но, столкнувшись с непоколебимым взглядом Клауса, вздыхаю и прохожу внутрь палатки.

Духи так духи. Я же сама хотела их, так чего теперь сопротивляться?

Патриция, стоящая около длинного стола, уставленного сотнями флакончиков, уже нетерпеливо переминается с ноги на ногу.

— Присаживайтесь, герцогиня, не стесняйтесь, — улыбается девушка, указывая на стул, обитый ярким атласом.

— Почему вы сказали, что мое имя мне не подходит? — задаю я девушке вопрос, устраиваясь на предложенном месте.

— У вас необычайно интересный, необычный аромат. Очень люблю сложные задачи, — бормочет Патриция, почти вплотную приблизившись ко мне и глубоко вдохнув. — А что до вашего вопроса… Вам при рождении было дано другое имя.

Патриция отходит к столу, ловко открывая пузырьки, выбранные по непонятному для меня принципу.

— О чем вы говорите, Патриция? — требовательно спрашиваю, слегка повышая голос.

Я невероятно устала от всех этих тайн и загадок.

— Ваша мать… Она сильно раскаивалась в совершенном, но не могла поступить иначе. Я знала ее, — отзывается Патриция, смешивая разные масла и выжимки в стеклянной емкости.

— Я не понимаю.

На вид Патриция не намного старше меня. Как она могла знать мою мать? Или эта девушка владеет секретом вечной молодости?

— Вы же чувствовали себя всегда одинокой и непринятой? — скорей утвердительно, чем вопросительно произносит девушка, нанося мне на кожу запястья капельки масел. — Невозможно быть счастливой в мире, которому не принадлежишь.

— Вы… Ты… Знаешь? — ошеломленно спрашиваю я, не обращая внимания на своеобразные действия Патриции, которая раз за разом вдыхает аромат моей кожи. — Но как?

Девушка отстраняется, внимательно смотрит на меня, а я замечаю искры веселья, мерцающие в ее невероятных глазах. Сохраняя молчание, Патриция возвращается к своей стеклянной емкости, в которую добавляет по несколько капель из разных пузырьков, потом все переливает в фигурный флакон из темного стекла и закупоривает его.

— Я чувствую, — наконец, нарушая тишину, отвечает девушка, оборачивается, даря мне загадочную улыбку, и протягивает флакон. — Ты можешь быть счастливой здесь, Алевтина. Нужно найти свой путь. Готово. Идеально.

Машинально беру теплый флакон и, крепко сжимая его в ладони, выхожу к ожидающему меня менталисту.

Дальнейшая прогулка проходит практически полностью мимо меня. Странный разговор с Патрицией выбил меня из колеи. После него мне было уже не до творящегося вокруг веселья и разноцветных палаток с необычным содержимым, но, чтобы не обидеть Клауса, я всячески изображала заинтересованность.

Вдоволь нагулявшись, мы вернулись в особняк и поужинали в компании Вивьен и Доротеи. Последняя весь ужин сверлила меня недовольным взглядом, от которого, казалось, невозможно укрыться. Я чуть не подавилась, в очередной раз встретившись глазами с плохо скрытой яростью во взгляде сестры Райнхольда. Восхитительное жаркое просто встало комом в горле. Сославшись на головную боль, я, не закончив ужин, ретировалась в свою комнату.

Пришло время осмыслить сегодняшние события.

Устроившись поудобнее, распечатываю флакон духов, сотворенных для меня Патрицией, и вдыхаю кажущийся волшебным аромат. Совершенно невозможно описать его словами, ведь он словно является продолжением меня самой, напоминает что-то из детства. Свободу и счастье, безмятежное спокойствие и безграничную радость, предвкушение — те яркие эмоции, которые мне редко доводилось испытывать после того, как резко пришлось повзрослеть.

Патриция отказалась брать плату за свое мастерство, хоть Клаус и пытался настаивать. Но девушка молча улыбалась, лишь напоследок сказав, что когда-нибудь мы с ней сочтемся. Не знаю, что она имела в виду, откуда ей известно о других мирах и обо мне, но не зря Патриция мне сразу показалась какой-то необычной, словно она не от мира сего. Хотя, не удивлюсь, если так оно и есть. В связи с последними событиями, я готова поверить во что угодно.

Морщусь от стука в дверь комнаты. Я сбежала, чтобы побыть в одиночестве, но меня не оставляют в покое.

— Войдите, — кричу, не утруждая себя тем, чтобы подняться с уютного места возле камина, где я устроилась прямо на ковре, предавшись размышлениям.

— Аля, ты в порядке? Ты так быстро ушла из столовой, — взволнованно спрашивает Клаус, врываясь в комнату.

Проведя целый день с этим мужчиной, я поняла, что не хочу играть с ним, пользоваться его симпатией ко мне для достижения собственных целей. Не могу я так, не умею. Хоть и глупостью кажется упускать шанс стать свободной от властного герцога.