— А зачем мне тебе лгать? — пожимает плечами ведьма. — Можешь лично убедиться. Приходи ко мне еще раз, через четырнадцать лет, когда сила твоей дочери впервые проявится и будет мучить её из-за неумения взаимодействовать.

— Но… — не нахожусь, что возразить.

Ведьма не настаивает, она готова получить от меня отказ сейчас, точно зная, что в будущем я вновь приду к ней за помощью. Нет. Я все равно не смогу отдать своего ребенка. А если только это сможет помочь ей справиться с силой?

Нахожусь на перепутье, не зная, в какую сторону повернуть.

— Я должна буду с ней расстаться навсегда? — шепчу, потому что голос пропадает из-за тревожных мыслей.

— Конечно нет. Думаю, трех лет хватит, чтобы она достаточно уверенно владела своей магией. Да и приезжать, чтобы увидеться тебе никто не запрещает.

— Тогда, может быть, вы переедете к нам? У нас большой дом, для вас там найдутся вполне достойные покои.

Ведьма начинает каркать, и только спустя несколько секунд я понимаю, что она так смеется.

— Милая моя, мне не выжить в городе. Здесь мой дом, мой лес, с которым я за долгие годы сроднилась. Да я каждого зверя знаю, каждую птицу. Нет. И точка.

— Если я соглашусь, вы обещаете, что не причините ей вреда? — с каждой фразой ведьмы я капитулирую.

Еще не знаю, как сказать обо всем этом Райнхольду. Он будет счастлив, узнав о ребенке. Но не померкнет ли его счастье от информации о женском поле и очередном великом предназначении?

— Я обещаю, что помогу ей обрести саму себя, — говорит ведьма, смотря мне в глаза. — Она не осудит тебя за твой выбор. Быстро поймёт, что это необходимость.

Как? Как она узнала о главном страхе, которые мешают мне согласиться?

— Хорошо, — сдавленно произношу я, получив совсем не то, за чем пришла.

— Я помогу твоей сестре. Она будет полностью здорова, — говорит старуха. — И помни. Нельзя нарушить слово, данное ведьме.

21 год спустя

— Мамочка, — Даниэлла обнимает меня со спины. — Позволишь мне навестить бабулю Каллисфению?

— Конечно, милая, — киваю дочери, пытаясь впихнуть в младшего овощное пюре. — Только ненадолго, пока каникулы в академии.

— Она стала совсем плоха, — грустно говорит Даниэлла, и я отвлекаюсь от кормления малыша.

— Думаешь, что скоро…

— Да. Обещает, что дождется моего совершеннолетия, а потом уйдет. Мне придется занять место верховной и взять на себя все обязанности Каллисфении.

Тяжело вздыхаю. Мы знали, что это произойдет. Ведьма была уже слишком стара, когда я только пришла к ней. Чудо, что она прожила все эти годы и успела передать Дэни весь опыт, который накопила за долгую жизнь.

— Может быть, поехать с тобой? — предлагаю дочери.

— Еще не пришло время, — качает она головой, смотря на меня изумрудно-зелеными глазами.

Только ей достался мой цвет глаз, двое её братьев и сестра получили от отца голубой.

— Что у вас тут? — в столовую входит бесшумно входит Райнхольд, одаривая нас теплым взглядом.

— Даниэлла хочет поехать во Флэмен на время каникул, — отвечаю я.

— Я думал о том, что нужно навестить старую ведьму, — кивает муж. — Вдруг опять крыша течет или еще какие-то бытовые трудности. Ей уже сложно обслуживать дом, сохраняя его состояние на должном уровне.

— Это лишние хлопоты, — тихо говорит Даниэлла. — Осталось совсем мало времени.

— Жаль, — Райнхольд хмурится, прекрасно понимая, что она имеет в виду. — За прошедшие годы я успел привязаться к ней.

Несмотря на мои опасения, муж довольно спокойно воспринял информацию о том, что нашу дочь нужно будет отдать ведьме на время обучения. Возможно, дело в том, что он сам вырос без родителей, с детства находясь на попечении сначала гувернантки, потом школы-интерната.

А я несколько дней не могла решиться ему сказать, ломала голову, подбирая слова и оправдания. Хорошо, что Райнхольд чутко уловил перемену в моем поведении и прижал к стенке. В буквальном смысле этого слова. Сладкая пытка быстро сменилась нежностью и обожанием, стоило мне признаться в беременности. А о предназначении нашей дочери и условии старой ведьмы я рассказала чуть позже, когда мы, утомленные страстью, нежились в объятиях друг друга.

Каллисфения никак себя не проявляла, правда, в день рождения Даниэллы я заметила на темном небе настоящий разноцветный звездопад. Уже потом я узнала, что именно так знаменуется приход в мир новой верховной.

Мы рассказали Дэни все за полгода до четырнадцатилетия. Хотели продлить ее детство как можно дольше, но понимали, что нужно заранее подготовить ее к тому, что может проявиться ведовская магия, и к тому, что ей придется на время покинуть родной дом, чтобы научиться обращаться со своей силой. Даниэлла сперва расстроилась и разозлилась, обвинила нас в том, что мы её не любим, раз отправляем в старый одинокий дом в отдаленном лесу к ведьме. Но постепенно, день за днем, нам с Райнхольдом удалось убедить дочь в том, что это вынужденная мера, без которой она не сможет совладать с собственной магией.