Мог ли Демиан выжить, но получить тяжелые травмы или заболеть в путешествии? Но зачем тогда королевская чета объявила о его смерти? Если только принц не подцепил что-то, что может позором лечь на весь род. Могла ли королева откуда-то узнать о камне из шерла и попытаться спасти своего сына? Что-то не сходится. Убитый граф Амато рассказывал о мужском голосе, когда вспоминал приметы убийцы. А если сам король Риг? Тогда какой смысл настаивать на расследовании, посылая ищеек по своему же следу?

Нет, должно быть, я просто выдумываю небылицы. Реакцию королевы можно объяснить простым женским любопытством, а король вовсе не пытается избавиться от моего присутствия в королевстве, чтобы замести следы.

И все же.

— Клаус, — уже поздним вечером, сидя в своем кабинете в особняке, сжимаю артефакт связи в ладони.

— Ваша светлость, — откликается менталист.

— Мне нужны тени, — отдаю приказ, — трое.

— Кто объект?

— Королевская семья, — мрачно сообщаю я, понимая, что совершаю преступление против короны.

— Вы уверены? — осторожно спрашивает Клаус, словно сомневается в моем рассудке.

— Да. Докладывать мне о любых необычных поездках и встречах.

— Понял. Отберу лучших, отправлю сегодня же.

— Благодарю за службу.

Алевтина

— Ну же, Аля, улыбнись, — просит Кейт, подставляя лицо мастерице красоты, наносящей кистью румяны на скулы. — Или тебе не нравится платье?

— Нравится, — с обреченностью в голосе говорю я и пытаюсь улыбнуться, в зеркало наблюдая, как вторая мастерица суетится вокруг меня, завершая образ.

Оно и правда великолепно. Пышная юбка из множества слоев невесомой серебристой ткани, корсет, расшитый разного размера бусинами, переливающимися в магическом свете, лиф украшен тончайшей вышивкой, рукава-фонарики, оголяющие плечи, плавно переходят в нежные оборки на спине, прикрывающие лопатки.

Но ни красивое платье, ни замысловатая причёска, в которую мне вплели такие же бусины, как на платье, ни грядущий бал не способны избавить меня от грусти, поселившейся после нашего с Давидом разговора в его кабинете.

Получается, что я своими руками выгнала Райнхольда, обидевшись, в то время, пока он хотел объяснить, что уезжает только на время, исполняя волю короля. Я поняла, что многого не замечала, списывала поведение герцога на желание соблазнить меня, в то время как он всячески оберегал меня, защищал, при любой возможности нежно касался, словно я была ему необходима, как воздух, которым мы все дышим. Вроде и улавливала на краю сознания, но не придавала значения. Надеясь избавить герцога от проклятия, сама уверовала в него, приняла тот факт, что он не сможет полюбить.

А ведь похоже, что Райнхольд если не полюбил меня всем сердцем, но точно испытывает что-то помимо страсти и похоти, может быть, даже не осознавая пока своих чувств. Получается, что проклятие пало? Было не таким сильным, как казалось семье Линден? Или дело в чем-то другом?

Это еще предстоит выяснить. Если успею. Потому что времени мне, вероятнее всего, отпущено не так уж и много.

Ближе к вечеру, когда я направлялась к Кейт, чтобы подготовиться к балу, Давид перехватил меня в коридоре и признался, что перерыл всё книгохранилище, но так и не смог найти какой-то новой информации о тьме. А это значит, что мне придется покориться ей. Я не знаю, что случится в тот миг, когда во сне суша под моими ногами исчезнет, но чувствую, что что-то страшное, непоправимое.

Я взяла с Давида клятву на крови, что если я потеряю рассудок и, ведомая тьмой, стану опасна, то он приложит все усилия, чтобы убить меня. Так будет правильно. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал, хоть умирать самой тоже очень не хочется.

Страшно.

Не успеть, не увидеть, не почувствовать, не сказать, не сделать.

Но все, кто пытался бороться с тьмой, очень скоро умирали. И если я считала, что мне посчастливилось не заразиться, то я ошибалась. Просто тьма выбрала для меня что-то более изощренное.

— Дамы, вы великолепны, — входит в комнату Давид, осматривая сначала жену, а потом меня. — У меня сегодня сразу две очаровательные спутницы. Я везунчик.

Король открыто задорно улыбается, но в глазах его, при взгляде на меня, улавливаю печаль. Он знает, что мне осталось недолго. Я попросила сохранить его в тайне от Кейт этот секрет, потому что не хочу, чтобы подруга в своем положении волновалась. В ней новая жизнь, которая гораздо ценнее моей, уже обреченной.

— Вы готовы? Пора начинать.