Радует, что хотя бы покойников ко мне больше не приходило. Наверное, я все же ведьма, а не аминарист. Райнхольд ошибся в своих выводах.

А Анрей… Голоса подсказывают, что и ведьмы изредка могут видеть души, если между ними образовалась связь. Несмотря на страх, я была благодарна графу, что он предупредил о взрыве, поэтому искренне хотела помочь ему — отправить туда, где его душе и было положено находиться после смерти. Его желание спасти невинных, моя благодарность — это нас и связало.

Во дворец возвращаюсь нехотя. Я бы предпочла ужинать в своих покоях, но король настаивает, чтобы хотя бы один раз в день семья собиралась за общим столом. Последние дни вечерние трапезы проходят в тишине, но сегодня я нарушаю её, заявляю о своем переезде.

— Но зачем тебе переезжать именно сейчас? — спрашивает Кейт, глазами ища поддержку у мужа. — Мне кажется, что ты еще не до конца оправилась от своего пребывания в лесу.

— Лекарь считает иначе, — возражаю подруге, потому что решение уже принято. — Мне давно пора начать самостоятельную жизнь. Сейчас — самый лучший момент для этого.

Давид только хмурится, но пока не спешит возражать. Зная его, могу с уверенностью считать, что он мысленно взвешивает все за и против, подыскивает аргументы, против которых мне нечего будет возразить. Зато, неожиданно Итан горячо поддерживает меня в моем решении:

— Я считаю, что Аля права. Она взрослый человек, который имеет право принимать решения. Переезд поможет ей найти себя, понять, наконец, что для нее важно в этой жизни.

Это он на себя намекает.

Я не солгала Кейт, когда говорила о свидании с Итаном, но умолчала о своих мотивах. Я приняла приглашение мужчины, лишь желая удостовериться, что ничего не изменилось. Да, мне с Итаном спокойно, хорошо. Я по-прежнему считаю, что он может стать хорошим мужем. Но не для меня. Слишком тихо внутри. Даже несмотря на то, что Райнхольд, не простив мне отказа, уехал, я все равно не могу взглянуть на Итана, как на своего возможного возлюбленного. И если он не смирится с этим, то придется прекратить всяческое общение с ним, чтобы не давать надежду. Хватит того, что я по своей глупости и упрямству теперь испытываю боль каждую минуту жизни. Надеюсь, со временем я смогу забыть герцога Линдена и вновь полюбить.

— Хорошо, я дам согласие на твой переезд, — произносит Давид. — Но только после бала в честь Миросотворения. Ты обязана присутствовать на нем от начала и до конца.

— Зачем? — непонимающе переспрашиваю. — Что за странное условие?

— Ты принадлежишь к королевской семье. Будет неприлично, если сестра королевы проигнорирует такое грандиозное торжество, — быстро говорит друг, но мне чудится, что эта причина — лишь ширма, за которой скрывается нечто большее.

Выхода нет. Во Флэмене женщина не может жить одна, только если она не вдова. Давид является моим опекуном, без его официального дозволения я не смогу перебраться из дворца в свой дом. Давно устаревший закон, который пора пересмотреть.

— Если это единственное условие, то я согласна. Только у меня нет подходящего платья.

— Не волнуйся, я заказала у модистки платье и для тебя. Завтра привезут, — глаза Кейт подозрительно блестят радостью.

Смотрю на Итана, но не замечаю никаких перемен в поведении. Зато Давид явно удовлетворен моим ответом, Кейт же вовсе сияет. У меня создается впечатление, что королевская чета что-то задумала, и я не уверена, что мне это понравится.

Быстро покончив с ужином, возвращаюсь в свою комнату. На мольберте стоит так и не законченное полотно — в последние дни у меня не возникает даже мимолетного желания взять в руки кисти.

Принимаю ванну и долго читаю, сидя в кресле. Райнхольд, как и обещал, нашел для меня несколько книг про ведьм и аминаристов в королевском книгохранилище. Не знаю, когда он успел это сделать, зато с благодарностью пользуюсь возможностью узнать о своей магии и возможностях что-то новое, понять, как взаимодействовать с энергетическими потоками. Жаль, но даже книги не способны помочь мне. Магия поддается с большим трудом, после каждой попытки чувствую себя словно перетаскала десять пудовых мешков с сахаром из торговой лавки в кухню.

Глаза слипаются, но я борюсь со сном изо всех сил. В последние ночи он стал пыткой для меня.

Стоит закрыть глаза, как я раз за разом возвращаюсь в ледяную комнату в храме Хольмгера, где проходит обряд наречения между мной и Райнхольдом. И если раньше я отвечала согласием, а сон прерывался на моменте поцелуя, то теперь я не могу вымолвить ни слова. Словно немая смотрю на Райнхольда после вопроса жреца, наблюдая, как в его глазах появляются и тухнут эмоции: радость и предвкушение, надежда, непонимание, разочарование и боль, смирение. Хочу что-то сказать, объяснить, открываю рот… Миг, и оказываюсь на небольшом островке посреди озера, сотканного самой тьмой. Над головой чернильно-черное небо, без единого отблеска звезд, вокруг угрожающе раскачиваются деревья, берущие свое начало из земли, пропитанной гнилью. Детали сна не меняются изо дня в день, но с каждым днем свободного пространства вокруг меня становится все меньше, черная субстанция словно наступает, пытается захватить последнее живое, что осталось в этом проклятом лесу. И мне страшно. Кажется, случится что-то жуткое, когда тьма настигнет меня. А в том, что это скоро случится, нет никаких сомнений. Уже сейчас островок настолько мал, что я могу пересечь его в несколько шагов. Всего пара-тройка ночей и…

— Герцогиня Конти, — стук в дверь с трудом выдирает меня из сна. Тьма тянется за мной, но пока не смеет коснуться. — Её величество просила вас разбудить и напомнить, что сегодня после завтрака приедет модистка.

Тяжело дышу, отгоняя сон. Мышцы болят из-за того, что я проспала всю ночь в кресле.

— Спасибо, я уже встаю, — спешу ответить горничной, которая не смеет войти в покои без дозволения.

Не хватало только, чтобы она обнаружила меня в таком виде. Слуги и без того сторонятся меня после моей пропажи и неожиданного возвращения. Краем уха я слышала, как горничные сплетничали о том, что я заражена тьмой и от меня нужно держаться подальше, если не хочешь погибнуть страшной смертью. Не знаю, откуда взялись эти слухи, но, право слово, не бегать же мне по дворцу, убеждая слуг в том, что я не опасна. Таким поведением я, скорей всего, добьюсь обратного эффекта.