— Спрашиваешь, господин! — чопорно хмыкнул Воден. — Скоро все будет сделано. Ты еще не раз увидишь, что не зря доверил мне хранить это место.

О Солнце, как мы пришли к этому? Я ведь собирался просто мирно обустроиться на новом месте… прийти к власти в этом захолустном царстве и заняться своими делами. Делами моего мира и моего народа. А теперь сижу в осаде в собственном замке, окружен колдунами, от которых всю жизнь старался держаться подальше, якшаюсь с потусторонними тварями, которых раньше только истреблял… Ох, пережить бы этот день…

— Ты все хорошо помнишь, Маар эд Вилиант? Инструкционные пункты один и один, три и один, семнадцать — первостепенны.

— Да помню я все, помню. Проводите уже свой ритуал, пока я не передумал!

О нет, передумать я уже, конечно же, не мог. Не ради этого я три года тренировался, заучивал кучу совершенно бесполезной информации, развивался физически, учился владеть самым разным оружием.

Как бы теперь меня не раздражал проклятый старик с его бесконечным гундежом про инструкционные пункты, он прав — запомнить нужно все до мельчайших деталей. От этого зависит и моя жизнь, и успех миссии. И будущее дочери.

Я стоял посреди большого узорчатого круга, вырытого в вездесущем грязном пепле и выложенного порошком электрума, и ловил на себе сотни завистливых и в то же время полных надежды взглядов. Смотрящих я, впрочем, видел плохо — почти все время падающий с неба серый пепел как всегда мешал смотреть.

Но смотрели они точно с завистью — какой-то бродяга, без роду и племени, вот-вот отправится в другой мир. Мало того — в мир, не гниющий заживо на собственных руинах, не засыпаемый вездесущим проклятым пеплом, не тонущий в смоге. Живой, полный зелени мир, из которого не выпита магия…

…Ну или погибнет, как погибли два предыдущих кандидата, просто размазанные алыми кляксами по поверхности… чего-то. Говорят, они не смогли преодолеть грань между мирами, но теория мироустройства за последние годы успела стать самым ненавистным мне предметом, так что я не вникал.

Старики, одетые кто во что горазд, встали вокруг электрумовой печати. У некоторых из них было по три руки, у одного, наоборот, одна, растущая из-за спины, кого-то покрывала густая длинная шерсть, а у пары кожу заменила полупрозрачная белесая пленка, под которой легко угадывались внутренности… Работа с магией давно уже не проходит для разумных бесследно.

— Повтори Общую Формулу! — прогремел бас старика, возглавлявшего церемонию. — А вы начинайте!

— Хорошо, хорошо, — я с наслаждением хрустнул чуть затекшей шеей. — Я, Маар эд Вилиант, безродный в третьем поколении, клянусь приложить все усилия для выполнения своей задачи. Задача моя заключается в поиске за границей миров дома для моего народа и способа открыть народу путь к этому дому. Таков пункт один и один. Искомая местность должна соответствовать критериям, заключенным в пунктах с пункта один и два по пункт три.

Маги начали напевать на одном из старых языков, обрывки которых сохранились со времен Эры Солнца и лучше подходили для заклинаний, чем нынешний разговорный. Я же продолжил.

— Согласно пункту три и один, наиболее оптимальным способом доставки народа до местности служат статицитовые врата, техника и технология создания которых заключены в пунктах с три и два до пятнадцатого и хорошо мне понятны, и врата эти я должен буду выстроить в течение максимум десяти лет с учетом поправки шестнадцать. Согласно пункту семнадцать, также я должен буду подготовить плацдарм для военного отражения агрессии тех, кто отправится следом за народом, в это нужно максимально вовлечь коренных обитателей искомого мира, согласно пунктам с двадцатого по двадцать третий. Слава Народу!

Закончив тараторить отлично заученные положения, я выдохнул. Все равно последние мои слова уже полностью утонули в грохоте магических распевов, а сам я скрылся от толпы наблюдающих за золотистым сиянием электрумовой печати. Редчайший по нынешним меркам металл, сплав золота и серебра, запрещенных Господами, добывали для этой печати лет пятнадцать — а для следующей, если я провалюсь, будут добывать все тридцать.

Мир утонул в нестерпимом свете. Зажмурив глаза я вспомнил Никтею, дочь. Во многом именно из-за ее рождения, из-за нелепой смерти ее матери, я решился участвовать в очередной авантюре Города Ста. Надеюсь, когда она подрастет, я уже завершу возложенное на меня дело.

И она сможет увидеть над головой солнце, как на старых картинах, а не чертово алое Око.

Я плохо запомнил то, что произошло дальше. Помню, как ослепительный свет сменился непроглядной темнотой, как из этой тьмы проступило огромное горящее Око, под взглядом которого я словно и сам начал плавиться. Затем пришла боль.

Понятия не имею. сколько все длилось — но определенно дольше, чем хотелось бы. По всему телу разливался то невыносимый жар, то смертельный холод, взгляд Ока выворачивал наизнанку, кости трещали, а жилы готовы были порваться.