По идее, я могу уходить из академии прямо сейчас. Надо всего лишь забрать у Милы свой лук. Хм, в смысле попрощаться с милой и симпатичной девчонкой и заодно забрать свой лук. Собственно, туда я и направился прямой наводкой.

Я собирался вначале заглянуть в свою квартиру, чтобы проверить, не забыл ли я чего упаковать, но стоило подняться на этаж, как соседская дверь отворилась, и из неё возник знакомый женский пальчик, который призывно поманил меня. Без колебаний сменил траекторию движения, но, когда очутился в квартире Милы, конкретно так охренел, потому как девушка оказалась абсолютно обнажённой.

— Если скажешь хоть одно слово, Белов, я тебе придушу. Так что просто закрой дверь и люби меня.

Ну а я чего, закрыл, да как начал, кхм, любить, трижды, а потом ещё два раза. Ну а если отбросить шутки в сторону, что со мной бывает не часто, то я ждал чего-то подобного. Что же, это не импульсивный порыв, продиктованный выбросом в кровь гормонов, а её осознанный выбор. У девушки было время взвесить все за и против. Миле ненавистна мысль, что придётся делить постель с таким отребьем, как княжич Успенский, но и прыгать в койку с кем попало не позволяет чувство собственного достоинства. Девушка оказалась в ловушке, в то время как последние свободные от, по сути, рабства дни стремительно утекают. Казалось бы, безвыходная ситуация, потому как парни тупо не подходили к девушке, но тут на горизонте нарисовался я, весь такой уверенный в себе и плюющий на угрозы со стороны Успенских, и девчонка сразу поплыла.

Любовь ли это? Возможно, да. По крайней мере, чувство влюблённости Мила ощущает, это чувствуется сразу, ну а перерастёт ли это в нечто большее, ответит лишь его величество время. Что насчёт меня? Тут всё сложно. Не во всех мирах вообще существует такое понятие, как любовь. Некоторые расы схожи в этом вопросе с эльфами, а некоторые и вовсе предпочитают избегать тесных контактов с противоположным полом и тупо подбирают себе гены для продолжения рода из огромной базы данных, а потом выращивают эмбрион в специальной капсуле. Я уже говорил, мультивселенная огромна.

Мила, мне, несомненно, нравится, а Андрей так вообще был бы на седьмом небе от счастья, если бы она стала его женой, но я БАГ с тысячелетним опытом, и боюсь, что мне необходимо нечто большее, чем мимолётное влечение. Я привык смотреть в первую очередь на поступки людей, потому как словам веры нет.

Я давно заметил одну особенность. После перерождения в новом мире сознание подстраивается под конкретного носителя, благодаря чему я не ощущаю груз прожитых лет и могу наслаждаться каждой жизнью, всегда оставаясь самим собой. Тысячелетний опыт воспринимается как некий фон, информационный пласт, к которому у меня имеется неограниченный доступ.

Понятия не имею, как это реализовано, но механизм работает. Каждый раз после перерождения я ощущаю, как с плеч сваливается огромный груз прожитых лет, как бы начинаю одновременно и с чистого листа, но помню все предыдущие жизни. Я могу, словно прыщавый пацан, отплясывать на дискотеке и гоняться за каждой юбкой и в то же время хладнокровно уничтожать своих врагов. Как-то так. С отношениями всё тоже довольно непросто. Одно дело — простая интрижка, можно сказать, удовлетворение естественных потребностей, которые, ко всему прочему, гипертрофированы бурным ростом магической силы, и совсем другое — создание семьи. К этому вопросу я всегда подходил очень серьёзно.

— Возьми это, — прошептала мне на ухо Мила, когда у нас практически закончилось время. — Я сделала его для тебя. Там заключена частичка меня, и я хочу, чтобы она всегда была рядом с твоим сердцем.

Мила надела мне на шею очень непростую цепочку из иномирного мифрила, на которой обнаружился амулет из жёлтого кристалла души, что я передал ей после победы над древнем. Ювелир успел огранить самоцвет и придать ему вид птицы. Внутри жёлтого, прозрачного минерала был заключён распустившийся бутон розы, но не алой, подобной той, что я подарил девушке, а синей, покрытой инеем, олицетворяющей стихию Милы.

— Колибри, — улыбнулась Мила, погладив птичку. — Такая же миниатюрная, как и я.

— Ты как будто прощаешься со мной, — озвучил я свою мысль. — Неужели ты ещё не поняла, кто находится рядом с тобой? Верь в меня и ничего не бойся. Я своих слов на ветер не бросаю.

— Я верю, Андрей, — ответила девушка, — хотя прагматическая часть моей души и твердит, что при таких вводных выжить просто невозможно. Очень жаль, что мы не сможем общаться. Мой телефон, скорее всего, прослушивают.

— Вообще не проблема, — весело улыбнулся я. — Не потеряла второй жёлтый кристалл?

— Нет, — вскочила с кровати Мила и, нисколько не стесняясь своей наготы, побежала к туалетному столику, на котором стояла шкатулка, — держи, — вручила она мне кристаллик спустя несколько секунд.

Время уже поджимало, но я не мог разочаровать Милу. Поэтому, зажав самоцвет в руке, начал работать. Сперва поместил в самый центр кристалла несколько капелек своей крови, которым, по примеру Милы, придал форму бутона розы. Затем начал плести сложную пространственную формулу конструкта удалённой связи. На Земле таких артефактов очень мало, по крайней мере в открытом доступе такой информации Андрею не попадалось. Да и особой необходимости в них нет. Зачем заново изобретать велосипед, когда сотовая связь обходится гораздо дешевле. Вот только у ментального общения есть одно существенное преимущество — такой разговор или обмен мыслесообщениями невозможно подслушать.