Веретенникова мне не поверила и легонечко уколола:

— И начали, конечно же, с моей галереи?

— Нет. Мы, то есть, я и моя напарница, начали с создания пары-тройки учебных курсов. Этот, позволивший заново познакомиться со скульптурой, уже проштудировали, что называется, от корки и до корки. Но картинки из Сети не дают полноценного представления об объемных работах, поэтому я и предложил увидеть вживую по-настоящему качественные копии.

— От корки до корки, говорите? — ехидно переспросила аристократка, дождалась двух утвердительных кивков и попросила назвать самую известную работу Джованни Шипионе Бернини.

Тут я не удержался от улыбки и уколол старую вредину в ответ:

— Ой, вы, наверное, запамятовали: скульптора, изваявшего «Похищение Прозерпины», звали Джованни Лоренцо. А Шипионе Боргезе — это кардинал, сделавший соответствующий заказ. И еще: эта скульптура была выполнена мастером одновременно с портретным бюстом дяди мецената — папы Павла Пятого.

Пока я вещал, у хозяйки галереи медленно, но уверенно округлялись глаза. А тут еще и Ольга подсуетилась:

— Стоит добавить, что с «Похищением Прозерпины» связана еще одна интересная история. По одной из версий, появление скульптуры на языческую тему в доме кардинала объяснялось нравоучительным латинским куплетом, сочиненным будущим папой Урбаном Восьмым. Латинский текст я, увы, не запомнила, зато помню перевод: «О вы, склонившиеся к земле и собирающие цветы! Смотрите, как меня похищают к дому жестокого правителя…»

Тут Веретенникова посерьезнела и задала мне вопрос не в тему:

— Игнат, вы позволите дотронуться до вашей головы? Я целительница, и довольно сильная…

— Позволь! — усмехнулась Дайна. — Я удалила все имплантаты. А следы моих манипуляций похожи на последствия травмы, вызвавшей амнезию и заикание.

Увидев, что я колеблюсь, женщина дала слово не навредить. Тут я пошел ей навстречу. Причем как в прямом, так и в переносном смысле выражения. То есть, сделал два шага вперед и склонил голову, ибо был намного выше.

Она прижала ладони ко лбу и затылку, активировала какой-то навык, пробудивший мою чуйку, секунд через двадцать «шарахнула» им же и, оставив меня в покое, несколько раз задумчиво провернула кольцо на безымянном пальце левой руки:

— Да уж, приложило вас на самом деле знатно. Но физические повреждения успешно залечены вашей регенерацией, а возвращать память я, к моему глубочайшему сожалению, не умею.

— Ничего страшного, я уже привык… — спрятав за сокрушенным вздохом вздох облегчения, пробормотал я. И вернул разговор в безопасное русло: — Кроме того, уже начал работать над собой, так что через год-полтора вы меня не узнаете.

— Если вы штудируете все учебные курсы так же добросовестно, как этот, то нисколько не сомневаюсь! — без тени улыбки заявила Веретенникова и опять ушла в свои мысли.

— Игнат не умеет делать что-либо спустя рукава! — гордо отметила Оля и от избытка чувств царапнула мое предплечье.

— Добросовестный, интеллигентный и порядочный добытчик — это… это интересно! — каким-то странным тоном пробормотала Ксения Станиславовна, снова поймала мой взгляд и затараторила: — Игнат, а давайте заключим сделку: я покажу вам всю мою коллекцию, напою хорошим чаем с домашней выпечкой и помогу попасть в несколько закрытых галерей, а вы признаетесь, сколько времени за последние полтора-два месяца провели в ареалах обитания зверья пятого ранга и выше?

Я изумленно выгнул бровь. Не в качестве какого-либо намека, а просто потому, что удивился. И Веретенникова затараторила в два раза быстрее:

— Дело в том, что я не только целительница, но и ученая, посвятившая всю свою жизнь изучению особенностей развития Дара. Как вы, наверное, догадываетесь, основной объем материала набираю, изучая своих пациентов, и до сегодняшнего дня была непоколебимо уверена в наличии некой «верхней границы» скорости доброкачественных изменений энергетики. Но оказалось, что энергетические образования в вашем мозге продолжают мутировать даже тут, в Новомосковске. Вероятнее всего, по инерции, то есть, завершая некие процессы, начатые в Пятне. Вот мне и хочется понять, за счет чего вы их так разогнали. Кстати, даю слово чести, что информация, полученная от вас, от меня ни к кому не уйдет!

— Эта тетка и ее наработки по целительству нужны нам, как воздух! Так что колись, затем насаживай ее на крючок любопытства и напрашивайся на чай! — потребовал БИУС, и я, конечно же, послушался:

— Я пришел в себя в ареале обитания Одаренного зверья третьего ранга. К цивилизации выбирался почти четверо суток и наткнулся на нее возле устья реки Еланки. Промышляю там же — в смысле, в ареале «троечек». Как правило, по пять-шесть суток подряд, не считая дороги. А с восьмого по четырнадцатое тренировал Ольгу в «семерке». Делайте выводы…

Этот монолог настолько шокировал целительницу, что она не сразу обрела дар речи. Да и потом сочла необходимым задать уточняющий вопрос:

— Вы действительно промышляете в «тройке»?!

Я пожал плечами:

— Арсенал умений позволяет. Опыта выживания в этой области Пятна даже больше, чем хотелось бы. А спрос на «троечки» в преддверии сезона дождей и зимы был очень высок. Кстати, последние семнадцать Искр я продал постоянным покупателям совсем недавно — в первых числах ноября…