— Пошли, Сента, судьбу узнаем, — предложила Таллэ подруге.

— У меня с собой ни монеты, — ответила та.

— Зато у меня два листика. Ну, пойдем!

— Хорошо, только ты первая.

Таллэ опустилась на стул и извлекла откуда-то из рукава две отлитые из мягкого алюмопласта раздольские монеты в виде изящного листика березы.

— За меня и за Сенту, — небрежно сказала она. — Что от меня требуется?

— Две руны тебе достаю я, а одну — ты сама, — ответила Илаир. — После этого полученная комбинация набирается на компьютере.

Таллэ кивнула, и Илаир сунула руку в мешочек… Полученная комбинация знаков ничего не сказала Таллэ. Она недоверчиво улыбнулась и трижды коснулась соответствующих клавиш. И тогда на экране проступил следующий непонятный текст:

"Сейчас Вы на верном пути. Продолжайте в том же духе, и удача улыбнется Вам. Однако Ваше желание не исполнится до тех пор, пока знак королевского достоинства не станет Вашим".

— Ого! — улыбнулась Илаир. — Такое предсказание больше подошло бы настоящему Арагорну, а не тебе.

Но Таллэ не улыбалась — видно, за туманными строчками предсказания ей удалось различить что-то свое.

— Интересно, на что намекает твоя говорилка? — спросила она, пристально глядя на Илаир. — Не на Межпланетную ли искбриллиантовую корону? В таком случае можете быть уверены — мое желание не исполнится никогда! Мне — равняться с Ариэль?! — она отошла в сторону с мрачным видом, и Эленсэнт заняла ее место. Повторилась та же операция с рунами, и на этот раз компьютер выдал следующее:

"Рок простер над Вами свои крылья. Ни один совет Вам не поможет Ваша судьба в чужих руках, и да свершится то, что предназначено!"

Вся кровь отхлынула от лица Эленсэнт, хотя свою злость она не высказала так явно, как Таллэ, сказав только:

— Надеюсь, что эти руки будут достаточно чистыми! Хотела бы я взглянуть на того…

Она не успела кончить свою презрительную фразу. На Андуинском мосту показался Нелдор. Поднявшись на берег, он с полминуты разглядывал плакатик, а затем подошел к столу и с улыбкой положил на него тяжелую монету с восьмиконечной звездой.

— Старинная нуменорская, — сказал он, разглядывая венок Илаир. Интересно, что же уготовила мне судьба на Играх?

Как и во время истории с Чашей, это было крайне интересно не только ему, но и окружающим девчонкам. Даже Рун с Маруськой поднялись с травы и подошли поближе, чтобы взглянуть на экран компьютера. А на нем возникли такие слова:

"Вы уже дважды предупреждены, и теперь все зависит только от Вас. Ваша судьба может упасть прямо Вам в руки. Сумейте же ее удержать!"

— Да-а, — только и смог сказать Нелдор. — Что бы это значило?

Странный смех раздался сзади. Хельд обернулся и увидел Таллэ, с наслаждением рвущую в мелкие клочья объявление о гадании на рунах.

— Народ! — произнесла она тихо и мечтательно. — Помните, что случилось на прошлых Играх с Антором, предсказавшим Боромиру смерть от моргульского клинка?

— По-моему, его просто побили, — невозмутимо отозвалась Рун.

Это послужило сигналом…

Как всегда после приезда, Ариэль целый день провела на ногах, мотаясь туда-сюда по всему Средиземью. Почему-то дела, требующие ее немедленного вмешательства, имели свойство накапливаться именно в ее отсутствие. Ночь застала ее в Гондоре, и Ариэль, не имея сил снова тащиться несколько километров до Меловой рощи, решила заночевать в палатке Рун и Эстель.

Вообще в Гондоре никогда не ложились спать слишком рано. Минас-Тирит был таким же оплотом и пристанищем для оппозиции Раздолбаю, как «коралл» Мариши Шедловой — для девушек киногруппы. На свет большого костра (иногда даже не плазменного!) сходились воины Серого Отряда и морийские гномы, умбарские пираты и лихолесские эльфы (большей частью гранасианского происхождения), и часто песни и разговоры в Гондоре смолкали далеко за полночь.

Вообще-то Ариэль была нечастой гостьей этих сборищ, и тем с большим почетом принимали здесь прекрасную Королеву. Сейчас она, как на троне, сидела на самом удобном бревне и прихлебывала из большой кружки душистый чай с травками, которые девы Гондора насобирали где-то по овражкам. Надо сказать, что в Гондоре знали толк в травах и с наступлением лета полностью переходили на настой из зверобоя, душицы и малины.

Напротив Ариэль на каком-то полене сидел Гилморн и смотрел на ее красиво склоненную голову, на пламя костра, отражающегося в глазах Королевы и камнях алфениллового листка. Потом его взгляд скользнул влево от Ариэль и вдруг встретился с другим — темным, настороженным, зовущим… На секунду Гилморну показалось, что ему уже где-то приходилось видеть эти глаза, но девушка сидела слишком далеко от костра, и он не сумел разглядеть ее как следует.

И снова, как в ту незабываемую ночь в Раздоле, над рекой плыла полная луна, и звезды сверкали так, словно каждая была Сильмариллом, и алые блики костра красиво смешивались с прозрачным полотном лунного сияния. И так же, как тогда, тревожно и маняще звенела гитара в руках одного из дунаданцев. В руках Ариэль она уже побывала, и сидящие у костра уже встречали радостным воем "Зеркало Галадриэль" и песню Эовин, "Золотые листья" и "Тревожную тайну". А теперь дружный хор, по традиции, орал на весь лес ристанийскую песню Арагорна "Где теперь лошадь и всадник?"