— Идите. Девочки, можете сходить на каток, — предложил Левковцев. — Жеребьёвка у мужчин минут через двадцать-тридцать будет. Потом я поговорю с парниками насчёт тренировки. Идите, а то я гляжу, вы засиделись уже. Муравьёва! Ты чего такая радостная? Давно не плакала? Идите, я сказал! Девочки, вы свободны! Марш!

Зоя на радостях опять начала шутливую возню с Ариной, но Левковцев по-быстрому пресёк баловство и выпроводил расшалившихся воспитанниц.

— Пойдёмте на каток, — предложила Соколовская, когда вышла из актового зала. — Там, наверное, кто-то тренируется. Может, и мы встанем на коньки.

Однако встать на коньки не получилось — в это время тренировались парники. Оставалось только сидеть и смотреть на них. Естественно, уровень подготовки этих спортсменов не сравним с тем, который привыкла наблюдать Арина, но взглянуть на местных спортсменов всё равно было интересно.

На льду катались пять пар. По всей видимости, это были все участники чемпионата в этой дисциплине — парное катание считалось более сложным и атлетическим видом фигурного катания, и традиционно парников было намного меньше, чем одиночников. Да и основные центры этого вида находились в Москве и Ленинграде — для участия в чемпионате со всего уральского региона нашлось лишь пять пар.

— Во, а чё они все такие мелкие? — не сдержалась Арина, увидев тренирующихся и обратив внимание на девчонок.

— Люда, их вообще-то три раза над головой надо поднимать! — укоризненно ответила Соколовская. — Ты что, первый раз парников видишь?

В том-то и дело, что Арина видела парников не в первый раз — просто те спортсмены, что тренировались сейчас, и те, кого Арина видела в своём времени, отличались очень разительно!

Те пары, что перед ними находились на льду, по возрасту смотрелись юниорскими. Партнёры были среднего роста, а партнёрши по сравнению с ними смотрелись мелкими и обладали почти детским телосложением. Во времена Арины парники, даже юниоры, выглядели намного крупнее! Некоторые парни походили на настоящих атлетов с мощной мускулатурой и ростом под два метра, при этом их партнёрши тоже не смотрелись здешними детьми, а обладали вполне весомыми и привлекательными формами. Современных Арине партнёрш у здешних партнёров просто не получилось бы поднять, или получилось, но с большим трудом и риском для здоровья.

— Горинский был бы идеальным партнёром! — заявила Арина. — С девушкой среднего роста он смотрелся бы хорошо.

— Например, со мной? — рассмеялась Соколовская. — Предложение хорошее, но нет. Я сама по себе!

— Почему сразу с тобой? — улыбнулась Арина. — Мне кажется, для Авдеевой он нормально подошёл бы. Если бы она, конечно, сбросила килограммов пять, ну и Артурчик подкачался бы.

— Не! — покачала головой Зоя и лукаво скосилась на Арину. — С его ростом ему только в танцы. Партнёршу подобрать можно легко… Какую-нибудь роковую брюнеточку. Высокую, стройную. О, мама миа, мама миа, танго под небом Аргентины! Какая драма! Какая рана на сердце! Ха-ха-ха! Классно было бы, даже, Люська?

— Да ну тебя на фиг, Зойка! — рассмеялась Арина и толкнула одногруппницу. — Ему вальс «Бостон» лучше подошёл бы. С высокой смешливой блондинкой. Например, с тобой! Помнишь, как ты впечаталась в Артура и повисла на нём, млея от счастья?

Ответом был заразительный смех, от которого недовольно нахмурились тренеры парников, стоящие у бортика.

— Девочки, а потише можно свои восторги выражать? — недовольно спросил мужик в спортивном костюме, стоявший метрах в пяти и внимательно наблюдавший за обстановкой на льду. — Мы тренируемся вообще-то. Вы чьи? Левковцева?

— Эмм… Нет… Да… — смущённо ответила Арина, всем своим видом показывая смущение и раскаяние. — Мы просто потренироваться хотели, но увидели, что лёд занят.

— Сейчас наше время! — наставляющим тоном заметил тренер. — И мы его используем полностью! Вам разве не давали график тренировок?

— Нет! — дружно ответили фигуристки. — Ничего не давали!

— Если не давали, значит, сидите и смотрите молча, иначе мы вас быстро удалим отсюда! — заявил тренер.

Пришлось сидеть и молча смотреть. Тренировка парников была точно такой же, как и у одиночников. Сначала они разминались шагами, потом переходили к более сложным упражнениям. На прыжках не концентрировались — даже во времена Арины юниоры зачастую прыгали лишь двойные. Основной акцент в тренировке делали на парные элементы — выбросы, подкруты, поддержки, тодесы и парные вращения. Хоть эти элементы и смотрелись достаточно эффектно, но Арина видела, что они невысокого уровня сложности — подкруты и выбросы были сплошь двойными, поддержки с одной или двумя позициями партнёрши вместо трёх. Лишь тодесы и вращения выглядели почти одинаковыми.

Почти все выбросы партнёрши завалили, приземлившись на задницу, хотя сила, с которой партнёры выбрасывали их на лёд, была достаточно мала, и пролёт надо льдом иногда был совсем мизерным — около двух метров. В подкрутах почти всегда парни ловили девчонок на грудь, хотя правилами предписывалось принимать их на вытянутые руки. Но всё равно в целом ребята катались вполне прилично, было видно, что на коньках стоят не первый год, и наблюдать за ними было достаточно интересно.

Через несколько минут подошли Левковцев и Савосин. Горинского не было, а вид у тренера был озадаченный. Арина сразу поняла, что приключился какой-то форс-мажор.

— Что случилось? — недоумённо спросила она.

— Неприятность случилась, — с досадой ответил Левковцев. — Наш Артур решил, что он травмирован, и в чемпионате участвовать не будет. Вместо него Егор заявился. Артур поехал домой.

«Странно. Вроде Горинский вчера, да и сегодня ничего не говорил. И интонация, с которой он сказал, что Артур травмировался — что-то да значит», — подумала Арина, глядя на тренера. Хотелось спросить подробнее обо всём, но шестым чувством догадалась, что тренеру сейчас не до того. Хотя и спрашивать, в сущности, было нечего — очевидно, что Артур сдулся. Перегорел, переволновался, почувствовал, что, выйдя на лёд перед зрителями, опозорится очень сильно. Поэтому просто снялся с соревнований, сославшись на травму или болезнь. Арине такие случаи в фигурном катании были известны, но хитрые спортсмены обычно снимались с соревнований после крайне провальной короткой программы, когда бороться за что-либо в произвольной уже не имело никакого смысла даже с удачным прокатом. Когда даже удачный прокат гарантировал бы лишь борьбу за попадание в десятку. Всё выглядело достаточно просто — на чемпионате мира не делаешь каскад и один прыжок, финишируешь после короткой на условном 24-м месте. И оттуда даже при гениальном прокате произвольной можно максимально попасть лишь на 9–10 место.