– Витек, лучше чем горе заливать, я тебе рекомендую с Татьяной помириться. Обрати энергию в эту сферу. Можете в то самое кафе зайти, из-за которого у вас сыр-бор пошел… Иначе, смотри, упустишь девчонку!

Витька вздрогнул. Слова попали в яблочко. На лице проявилась работа мысли.

– Ладно… – задумчиво промычал он, и я поздравил себя с тем, что сориентировал дружка на цель, как торпеду. Как дальше двинулась разработка плана его действий, я не знаю, потому что после занятий удачно увильнул из раздевалки, рванул в общагу, приоделся, приукрасился и слинял, дабы избежать расспросов. И немного прогулялся, сделал крюк, идя к «Союзпечати».

Естественно, не просто так. В пути размышлял, прикидывал, хотя данных было маловато. Но хочешь-не хочешь, а версия выстраивалась и без данных, уж как-то больно подозрительно все сходилось. Таких совпадений не бывает…

На подходе к ларьку я увидел, что погруженная в омут мыслей Лена плетется перпендикулярно мне, неся на спине изящный импортный рюкзачок – со спортивной одеждой, надо полагать. Голова опущена, лицо безрадостное… Но даже в таком облике девушка выглядела прелестно – изящная, чистенькая, по-хорошему изнеженная. Вот Люба, скажем, при всем своем чудесном обаянии могла носиться по общаге растрепанная, даже в драных штанах, а на замечания громогласно объявляла, что ей на это «насрать». У Лены же прямо в хромосомы был вплетен некий природный аристократизм – такое бывает, и совершенно независимо от происхождения. Вот Лене родители и подарили счастливый генетический билет: она всегда выглядела как юная княжна, такая ухоженная, изысканная без малейшей пышности, без этого пошлого «дорого-богато»… Невольно я залюбовался ей, да и не я один. Встречный парень, наверняка тоже наш студент, миновав барышню, оглянулся вслед, одним взглядом окинул от головы до пят, и я прекрасно понял этот взгляд.

Глянули – и баста, молодой человек! Это моя живая драгоценность, я буду ей владеть и ни с кем не поделюсь. Вот так. Всех прочих мужчин планеты прошу не тратить время зря. Я сказал!

Метров за десять до киоска Лена подняла голову, сразу увидела меня, улыбнулась, но как-то слабо. Тем не менее, слетевшее с ее губ:

– Привет! – прозвучало если еще не сказать дружелюбно, то почти нейтрально.

– Привет, – сказал и я. – Рюкзак давай понесу?

– Куда нести собрался?

– Куда! Провожу домой. Так ведь?

Она кивнула и тут же спросила:

– Что это за физкультурница у вас? Наши мальчишки на нее все шеи вывернули.

В голосе проскользнула нотка ревности.

– Я не вывернул.

– Ой ли! А кто специалист по… – она запнулась.

– По дамам бальзаковского возраста, вы хотите сказать? – осведомился я с ледяным бесстрастием.

– Ну… не я это произнесла, – туманно парировала она.

– Ладно, – интонацией я как бы подвел черту. – Слушай, Лен, поговорим серьезно… Ранец-то давай!

Помедлив секунду, она стянула с плеч лямки, и я принял рюкзачок, совсем не тяжелый.

– А теперь послушай.

И я рассказал о наших встречах с Ларисой Юрьевной почти без утайки. Об ее записке, о беседах, и даже о распитии коньяка. Умолчал про обжимания и поцелуи, решив не подвергать ранимую душу сложным переживаниям. Но говорил и говорил в темпе, намеренно обрушивая на девичий разум потоки информации.

– Да! Она прониклась ко мне какими-то чувствами. Не знаю уж какими. Она до конца не открылась, а я выпытывать не стал. Одно скажу точно: ей надо было выговориться. Понимаешь?! Почему именно мне? Ну…

Лена язвительно хмыкнула:

– Почему! Мне решила нагадить. Бог шельму метит. Хотя…

Она не договорила.

– Может быть, – отчеканил я. – Но ты понимаешь, зачем я ввязался в эту тему?! Здесь только одна причина. Только одна, и никакой другой!

Лена слегка нахмурилась:

– Ты решил подробнее узнать про Беззубцева?

Я торжествующе рассмеялся:

– Елена Игоревна! Вам когда-нибудь поставят памятник как самой умной бабушке планеты. Ну, когда вы станете бабушкой, конечно!..

– Ох, болтун! Сам… дедушка!

– Потенциальный. Конечно! Но ты представь: я ведь узнал! И узнал такое, отчего уши в трубочку сворачиваются.

– А, значит у меня сейчас свернутся?..

– Ты их пальчиками придержи, вот так, – и я показал, как.

Она постаралась не засмеяться, но я видел, что она совсем оттаяла, и верит моим словам, и очень хочет узнать то, что мне известно. И, конечно, я поделюсь. Только придется еще потрудиться.

– Готова? Ну отлично. Но прежде… – я понизил голос и обернулся, и Лена тоже послушно оглянулась – психологический крючок сработал. Я заговорил напористо, с четкой отсечкой слов: – Прежде вот что. Сперва ты мне расскажи, как ты это узнала. Все подробности, какие есть! Это важно. Важнее некуда.

– Так… подробностей-то кот наплакал.

– Понимаю. Но все, что есть.

Лена сосредоточилась.

– Ну, значит, так…

Я узнал, что она в обед решила забежать в отдел кадров…

– Соскучилась?

– Да как тебе сказать… Тут сложный синтез чувств, – она приосанилась, понимая, что выразилась глубоко.

– Понимаю, – сказал я.

Словом, забежала. В самом приподнятом настроении. Можно сказать, в радостном. И застала там полное смятение. Женщин с перекошенными лицами и начальника, держащегося за живот и пьющего лекарство из бутылочки «Товарищество В.К. Феррейнъ». От ошеломляющего известия у него внезапно обострилась язва.