– Товарищ Никифоров, к Вам зампред КПК товарищ Землячка, зампред Совнаркома.

– По какому вопросу?

Судя по всему, секретарь закрыл рукой микрофон и пытался выяснить у посетительницы цель ее визита. Дверь в кабинет распахнулась, и появилась разъяренная дама в пенсне. Серое платье, серые, из-за проседи, волосы, собранные в тугой узел на голове, серое пенсне с серой цепочкой вокруг шеи. Злющие-презлющие глаза этакой мегеры.

– По какому такому праву у зампред Совнаркома спрашивают цель его визита? Совсем с головой не дружит новый первый заместитель? Обуржуазился? Решил в «начальника» поиграть? Я тебе быстро устрою «красивую жизнь»! Давно на КПК не был?

– Я, вообще-то, вас не приглашал, и цель вашего визита мне не понятна. Секретарь у вас спросил только это. Или что-нибудь еще?

– Кто ты такой, черт возьми? И что ты делаешь в этом кабинете?

– Сижу. Посадили и сижу. Принимаю посетителей.

– Тебя не утверждали на ЦК, и я буду против твоего назначения. Тебе не место в этом кабинете!

– Совершенно с вами согласен! Но у меня не было возможности отказаться от назначения.

– То есть? – заинтересовано спросила товарищ Землячка.

– Извините! Не знаю вашего имени-отчества.

Она чуть не поперхнулась! Её, личную связную товарища Ленина, не знали! А я, действительно, не знал! Вот, как бы так!

– Розалия Самойловна Землячка. Очень странно, что вы меня не знаете! Чем вы занимались до и во время революции? За кого воевали в Гражданскую?

– Меня зовут Святослав Сергеевич Никифоров. Основная должность до сегодняшнего дня: начальник НИИ ВВС СССР. В Гражданской войне участия не принимал, беспартийный. По специальности – инженер-авиаконструктор.

– Что-то я не припомню такого конструктора. – она решительно сняла трубку внутреннего телефона и набрала прямой номер Сталина.

– Коба, Самойлова. Я тут знакомлюсь с одним персонажем… Да-да. Я не поняла: каким образом он тут оказался? Почему без решения ЦэКа? Что он тут делает?… Хорошо. Сейчас зайдем. Учти, я буду против! – она повесила трубку и показала рукой на дверь. – Прошу! Сейчас разберемся: кто есть кто, и кто может занимать эти кабинеты.

Крута бабка, как несваренное яйцо! Я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, но удерживался от подобной реакции, потому, что мы с ней примерно в одной должности, только она работает в Совнаркоме уже много лет, а я только появился. Она – член ЦК ВКП(б). Один из старейших членов партии, насколько я помню – делегат II съезда РСДРП, еще объединенной. Мне было гораздо интереснее то, как поведет себя Сталин. Я, в принципе, догадывался, что это назначение будет многим против шерсти, о чем и предупреждал во вчерашнем разговоре. Но он принял такое решение.

Пропустив даму вперед, я пошел следом за ней к кабинету Сталина, попросив присутствующих в приемной немного подождать.

– Вы зря надеетесь, что вам удастся сюда вернуться. – практически мгновенно отреагировала мегера. Я миролюбиво промолчал. Во-первых, моя новая должность меня несколько самого не устраивала, во-вторых, чем быстрее будут расставлены все точки над «i», тем лучше. У меня, вообще-то, планов громадье, от которых меня просто оторвали. Бабулька оказалась с характером, и очень жестко взялась за дело, обвинив Сталина в самоуправстве, отсутствии коллегиальности и, не много не мало, в вождизме и нарушении решений XVIII съезда партии. Говорила злыми отрывистыми фразами, аргументированно, видимо давно накопилось.

– У вас все, товарищ Землячка? – тихо спросил ее Сталин, когда она, наконец, остановилась. – Я рад, что вы, наконец, познакомились с моим Первым заместителем. Он пришел сюда, в Кремль, не случайно, и до этого исполнял эти обязанности в роли моего первого заместителя в ГКО.

– Государственный комитет обороны – это одно, а Совнарком – это совершенно другое дело. Речь идет о принципах построения нашего государства.

Сталин открыл ящик стола, вытащил оттуда связку ключей, подошел к шкафу и открыл его. Дверь книжного шкафа была «подделкой», внутри стоял несгораемый шкаф, откуда Сталин вытащил папку, достал и разложил фотографии.

– Вы знаете, что это такое, товарищ Землячка?

– Камень какой-то.

– А Вы, товарищ Никифоров?

– Это отенит. Хороший кристалл, музейный экземпляр.

– Что такое «отенит»? – переспросила Землячка.

– Фосфат двуокиси урана. – ответил я ей. – Это – уранит, из Шинколобве. А это – уранофан, из Германии, тоже ручной сборки. А это – тюямунит, из Киргизии.

– А что это, товарищ Землячка? – Сталин подал ей фотографию, на которой была наша стандартная авиабомба «С» 261-й серии.

– Насколько я понимаю, это бомба.

– Да-да, именно бомба, только начинка у нее сделана из тех самых «камней», как вы сказали. А вы 25 ноября слушали сообщение о том, что Советский Союз запустил в космос первый в мире искусственный спутник Земли?

– Слышала, конечно, а почему 25-го, а не 7-го?

– И действительно! Чем можете объяснить, товарищ Никифоров?

– Так мы ее собрали 21-го, а погоды не было, вы же знаете, товарищ Сталин.

– Ну, я-то знаю, поэтому и не спрашиваю, а вот товарищ Землячка считает, что запуск надо было делать именно 7-го ноября.