— Я не могу, Аксель. Это не моя история, я не должна ее рассказывать. — Я слабо улыбаюсь, но опускаю губы в ту секунду, когда его замешательство становится немного темнее.

— Откуда ты знаешь мое имя? Меня никто давно не называл Аксель, милая, так что если кто-то и знает, что происходит, то, думаю, это ты.

— Конечно, я знаю, что происходит, но, как я уже сказала, это не моя история, и не мне ее рассказывать. — Я указываю на дверь, которая защищает Иззи от необходимости вести этот разговор. — Она ее. Так было всегда. Я просто никогда не думала, что доживу до того дня, когда об этом нужно будет рассказать.

Его глаза прищуриваются, он смотрит на меня сверху вниз, когда я отказываюсь открыться и намекнуть ему:

— Ладно, ладно, не говори мне, блядь, но позволь спросить тебя вот о чем: ее гребаный муж знает, что она гуляет в таком виде, флиртует со всем, что движется?

— Ты сукин сын… — Я даже не успеваю подумать, как моя рука взлетает вверх и ударяет его по щеке. Трудно сказать, кто больше шокирован тем, что я дала ему пощечину, причем достаточно сильную, чтобы он склонил голову набок.

— Какого хрена это было? — ворчит он. Позади себя я слышу смех одного из трех других мужчин в холле, и жар приливает к моему лицу. Как бы мне ни было стыдно за то, что я позволила своему темпераменту взять надо мной верх, я ни за что на свете не буду чувствовать себя виноватой из-за того, что ударила его.

— О черт, черт… Я не сожалею об этом. Уясни это прямо сейчас, но тебе нужно следить за своим языком и за тем, что ты говоришь об Из. Пока ты не поймешь, что происходит, у тебя нет права что-либо говорить. Никакого. — Я скрещиваю руки на груди и стою на своем. Если он не собирается никого слушать, тогда я сама с ним разберусь, если понадобится.

Он глубоко вздыхает, прежде чем лезет в карман за бумажником, достает белую карточку и протягивает мне.

— Вот, передай ей это, пусть она позвонит мне.

— Я скажу ей, но ничего обещать не буду. Если бы ты понимал, о чем меня просишь, что ж, ты бы понял, к чему я клоню.

Он начинает отвечать, но дверь рядом с нами открывается, и в комнату входит Грег с Иззи, свернувшейся калачиком в его объятиях. Эта сцена напоминает мне о стольких ее «прорывах» в прошлом, что я слегка покачиваюсь от переполняющих меня эмоций. Мне хочется закричать и ударить кого-нибудь кулаком.

Что я действительно хочу сделать, так это найти Брэндона-гребаного-Хантера и убить его голыми руками. Как он посмел взять такую совершенно счастливую женщину и превратить ее в это месиво? Правда в том, что даже я не застрахована от него. Не после той ночи, вскоре после того, как они с Иззи поженились, когда он воочию показал мне, через что ей пришлось пройти, и еще кое-что. Когда воспоминания просачиваются в мой разум, я оказываюсь почти на заднице, но Бек подходит и обнимает меня за плечи, удерживая на месте.

— Я держу тебя, — бормочет он мне на ухо.

— Спасибо, — слабо произношу я.

Грег выходит секундой позже и встает передо мной. Я знаю, что он беспокоится о ней так же, как и я. Это написано у него на лице.

— Она наконец успокоилась около десяти минут назад. Давай отвезем ее домой, хорошо? — Он обращается ко мне тихо, чтобы не потревожить ее.

— Конечно, Г. Я попрошу вышибалу провести нас через черный вход. Они уже припарковали твой грузовик там, сзади, так что нам не придется везти ее через парадный. — Видя ее такой, и беспокойство, которое испытывает Грег, просто подтверждает мою мысль, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Я поворачиваюсь и чуть не врезаюсь в мужчину, стоящего позади меня, но вовремя спохватываюсь.

— Пойдем, я позабочусь, чтобы тебе больше не нужна была помощь. — Бек протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими. Этой демонстрацией поддержки он предлагает гораздо больше, чем его слова.

Я стараюсь не испытывать симпатии к теплому чувству, которое просыпается во мне, но я бы солгала, если бы сказала, что мне не нравится эта мысль. Но прямо сейчас я даже не могу позволить себе пойти туда. Иззи нуждается во мне, и, как и всегда раньше, и в любое время, когда я буду нужна ей в будущем, я буду рядом. Я слишком хорошо знаю, каково это, когда рядом никого нет, и я никогда не позволю тому, кого я люблю, испытывать такую боль.

Глава 2

Прошла неделя.

Одна неделя ада.

Моя лучшая подруга чокнулась. Она не хочет, чтобы я это знала, и, надо отдать ей должное, она неплохо это скрывает. Я вижу это в ее глазах, и слышу сквозь стены, когда она плачет перед сном каждую ночь. Всю неделю она была «занята», пыталась избегать огромного слона ростом шесть футов шесть дюймов, который ворвался в ее жизнь, пока мы с Грегом контролировали ущерб. Она не хочет с ним разговаривать. Он знает это и даже не спорит с ней по этому поводу. Мы оба понимаем, что если он попытается заставить ее заговорить до того, как она будет готова, это плохо кончится. Я знаю, это причиняет боль Грегу, но, как я сказала ему вчера вечером, мы должны позволить ей разобраться с этим самой.