«Мы не знаем. Вэл сказала, что мужчина нацелился на нее, когда армия женщин появилась из ниоткуда и уничтожила все силы противника».

Я моргаю. «Женщин?»

Кинг медленно кивает мне. «И один мужчина».

Я снова моргаю. «О ком, черт возьми, ты говоришь?»

«Как я уже сказал, ни хрена не понимаю. Но парень, судя по всему, тебя залатал и спас твою тупую задницу, и теперь ты его должник».

Я закрыл глаза. «Отлично».

«Но мы знаем, кто за тобой гонится».

Я киваю. «Я тоже знаю».

«И что мы будем с этим делать?» — спрашивает меня Кинг.

Мы.

«Мы собираемся вычеркнуть их из учебников истории».

"Когда?"

Я наполнил легкие воздухом. «Три дня».

«Что мне делать?»

«Мне нужен самолет, полный людей, которые умеют работать руками».

«Мы идем к ним?»

Я киваю. «Мы едем в Колумбию».

Используя остатки энергии, я игнорирую все протестующие части своего тела и переворачиваюсь на бок, обхватывая Валентину рукой и ногой, прижимая ее к себе.

ГЛАВА 81

Вэл

«Что еще тебе нужно?» — спрашиваю я Доминика, поднимая с тумбочки поднос с пустыми тарелками от завтрака.

Он похлопывает ладонью по своей голой груди, откинувшись на кровати. «Мне нужно, чтобы ты наконец сделала, как тебе говорят, и села мне на лицо».

Я не улыбаюсь.

Я не буду.

Я не могу поощрять такое поведение.

«Доминик Гонсалес, тебя даже не должно быть дома. Прошло всего три дня с тех пор, как ты чуть не умер».

Он проводит кончиками пальцев по черным буквам, составляющим мое имя на его горле.

Он делает это часто с тех пор, как мы вчера вернулись из больницы.

«Ангел, я не прошу тебя душить меня до смерти. Мне просто нужно попробовать то, что принадлежит мне». Он начинает садиться. «Или ты можешь просто лечь и позволить мне трахнуть тебя».

Я показываю на него пальцем. «Ты невозможен».

«Невозможно устоять».

Фыркнув, я отворачиваюсь от него и выхожу за дверь. «Смотри у меня».

«Всегда», — кричит он мне вслед.

Единственное, что хорошо в восстановлении Доминика после операции, это то, что его рацион сейчас состоит из овсянки, супа и крекеров, а это, как ни странно, та же самая еда, которую могу есть и я.

Утренняя тошнота не сильная, но она есть.

Я передвигаю поднос так, чтобы можно было держать его одной рукой у бока, а другой рукой держаться за перила и спускаться вниз.

Кинг и Саванна прилетели, когда Дом был на экстренной операции, и настояли, чтобы меня тоже осмотрел врач.

Я не спорила, потому что знала, что это бесполезно. Саванна также настояла на том, чтобы остаться со мной в смотровой, поэтому, когда врач спросил, есть ли вероятность, что я беременна, и я сказала ему «да», ей пришлось зажать рот рукой, чтобы сдержать крик. Я не была уверена, какие эмоции она пыталась сдержать, но когда она опустила руку, показывая мне улыбку под ней, мы обе разрыдались.

А затем врач сам провел тест.

Мы все еще ждем официального анализа крови, но анализ мочи снова оказался положительный.

К счастью, Кинг не спросил, почему мы обе плакали, когда вернулись. И я заставила Саванну пообещать, что она не скажет ему, пока я не расскажу Дому.

И я собирался ему рассказать.

Я действительно это сделаю.

Но мне нужно, чтобы он сначала поправился. Потому что я почти уверена, что он станет самым властным папочкой, которого только можно себе представить, когда узнает.

Я ставлю деревянный поднос рядом с кухонной раковиной, когда раздается стук во входную дверь.

«Э-э…» — говорю я пустой комнате.

Мы не ждем, что кто-то появится у двери.

Я стою посреди кухни, не зная, что делать, когда сверху раздается голос Дома. «Ты можешь открыть».

«Ладно!» — кричу я в ответ. «Оставайся в постели».

Я ступаю ногами по полу, когда пересекаю комнату в леггинсах и свободном свитере.

Несмотря на то, что Доминик сказал мне открыть дверь, я все равно проверяю экран безопасности.

Я открываю дверь. «Эй!» — приветствую я Кинга и Саванну.