Ашда, месяц Сияющей звезды, 949 год Седьмого Дракона

Резиденция герцогов Воронов, Пик Воронов, Герцогство Воронов, Священная империя Грифона.

В то, что я оказался в не своем родном мире я начал понимать еще до того как нормально обрел зрение. Трудно ничего не заподозрить когда третье по частоте слово после «Andrei» и «Ur» быль «Elrath». И если первое, как я позже убедился, было моим именем, а второе приставкой, которую добавляли все кроме моих здешних родителей, то последнее…

Сначала я подумал что это совпадение. Ну может слово какое-то часто и используемое, наподобие «здравствуй» или «иди», и просто по совпадению созвучное с именем одного бога-дракона из любимой мной вселенной.

Вот только чем больше я прислушивался к разговоры окружающих меня нянек и служанок (правда кто они такие я узнал лишь когда более-менее обрел зрение), тем больше росли мои подозрения. Со слишком большим почтением они произносили это слово, а их фразы с ним всегда были однотипными и очень напоминали молитвы.

Повторюсь — меня это очень сильно настораживало.

А к началу второго месяца, когда у меня нормализовалось зрение и я перестал походить на слепого крота, эти подозрения подтвердились.

Начнем с того, что я оказался в чертовом средневековье. Обилие свечей, вместо привычного электрического освещения, и мытье в огромной каменной ванне, без следа нормальной канализации, было прекрасным намеком. Добавим к этому слуг, которые хоть и ходили в однотипной одеждах, что говорило о хотя бы мануфактурном труде, но ткани из которых они были сшиты были блеклыми, по сравнению с теми к которой я привык, что говорило об отсутствии нормальных красителей.

Да и сам фасон был слишком уж старинный и какой-то примитивный. Особенно это было заметно в обуви — простая, сшитая из сыромятной кожи, без каблука и нормальной гофрированной подошвы. Заметил это когда одна служанок, носившая меня мыться, поскользнулась и ее сапожок упал рядом со мной. Пока молодую девчонку покрывали последними словами, я успел повнимательней рассмотреть ботинок и сделать определённые выводы.

Последним гвоздем в крышку грома моей уверенности стала первая осознанная встреча с моими здешними родителями.

«Ну что я могу сказать. Повезло» — Мысленно усмехнулся я, мирно валяясь в своей кроватке под неустанным присмотров прислуги. — «Хоть не черноногим смердом родился»

Признаюсь честно, когда меня принесли в комнату матери, я сначала перепутал ее с каким-то музеем. Высокие потолки, украшенные резьбой и плотными гобеленами, массивные деревянные шкафы, с толстыми книгами и драгоценной утварью, огромная кровать с балдахином, застеленная покрывалами из тканей, подозрительно напоминавшие смесь золотых и серебряных нитей, ворсистые ковры на полу и камин с решеткой, украшенной фигурками в виде быков из кованого железа. И это я еще не увидел что находилось в биде, скрытом от остальной части комнаты плотной занавеской. На фоне этой комнаты аскетично обставленный коридор, выложенный простыми необработанными камнями, с висящими на стенах знаменами со шлемом и воронам, перемежаемыми простыми кованных держателями для факелов, по которому мы пришли сюда смотрелся как-то странно.

«Не Большой дворец в Петергофе, но тоже впечатляет» — Подумал я тогда прежде чем меня передали в руки молодой жгучей блондинки.

И когда я говорил жгучая, то имел ввиду в первую очередь внешность. Длинные вьющиеся локоны, яркие зеленые глаза, правильные черты лица с ровным носом и красными чувственными губами. Про ее фигуру вообще молчу — даже закрытое платье из плотной голубой ткани не могло скрыть всех ее изгибов до конца. Но самое важное это аура — на фоне десятка фрейлин, окружавших ее, и одетых по такому же фасону и обладавших достаточно симпатичными мордашками, моя мать была похожа на благородного лебедя среди стаи уток. Осанка, движения, манеры, речь, все сквозило таким количеством благородства и внутреннего достоинства что не будь я младенцем, который даже голову нормально повернуть не может, то точно бы голову опустил.

Признаюсь, до этого я никогда не видел настоящих аристократок, кроме кино, где женщины именно играли благородство, но взглянув на мою нынешнюю мать мне сразу стало понятно, что передо мной женщина, привыкшая отдавать приказы и привыкшая к их исполнению, женщина такой породы, что даже в мешке из-под картошки на каком-нибудь великосветском балу будет выглядеть великолепно.

Двумя словами — истинная аристократка. Как по сути, так и по статусу.

И это меня очень порадовало. Скажите мне, кто никогда в жизни не мечтал примерить на себя роль средневекового аристократа? Такого благородного и могущественного, со своей землей, крестьянами и замком. Да, каждый, по большому счету. Мальчики через компьютерные игры, с симуляторами средневековья и прочей радостью, девочки через игры в принцесс, где они в конце становились женами рыцарей на белых конях и хозяйками собственных замков. Даже наши селебрити и чиновники любили построить себе личное поместье или замок, представляя себя дворянами, над которыми были только король и Бог.

Так что когда меня передали в руки матери, которая смотрела на меня глазами полными любви и нежности, я кайфовал не только от красоты державшей меня женщины, но представлял как буду объезжать собственные бескрайние поля, усеянные пшеницей, или любоваться стенами своего замка.

Тем удивительнее для меня стал момент, когда двери в спальню распахнулись и в эту обитель изящества и воздушности зашел он.

Признаюсь честно, когда я в первый раз вблизи увидел своего отца, то хотел протереть глаза, если бы мог. Настолько сюрреалистичной была для меня открывшаяся картина.