Тяжёлому крейсеру тоже досталось, как и второму лёгкому крейсеру, но им повезло, так как они влетели уже в прореженное минное поле, а затем спокойно изменили траекторию, вычислив те места, где предположительно могли быть мины. И не прогадали. Вот только боевой порядок был разрушен, чем мы в дальнейшем и начали пользоваться.

Минное поле разбило врага на несколько групп. И мы в большей части направились в сторону одной из таких. К остальным же летели мелкие отряды лишь для сдерживания, чтобы к нам не подошло подкрепление врага и бой из стремительного не превратился в вялотекущий с огромным количеством потерь среди корветов.

— Впереди вражеский фрегат, — прозвучал доклад оператора средств разведки и слежения. — Готовит орудия для залпа по нам. Оценочные потери энергощита… три процента.

— Вражеский фрегат на прицеле, — тут же доложил старший оператор кинетических и лазерных орудий всех калибров. — Тяжёлые и средние орудия готовы дать залп по вашей команде, командор!

Я быстро посмотрел на голограмму поля боя. У нас были невероятно мощные орудия, я не знал, как они себя могут повести, никто этого не знал. Поэтому нужно было трезво оценить обстановку, поймать тот момент, когда наших рядом не будет, и сделать тот единственный залп, который снесёт энергетические щиты фрегату. Скорее всего, снесёт, ибо три тяжёлых орудия в сочетании с множеством средних… это очень мощно.

— Эсминец-один, — связался я с нашим кораблем сопровождения и прикрытия. — Подготовить тяжёлые ракеты, взять фрегат противника на прицел. Залп по моей команде.

Эсминец, который ранее был за нами, был вынужден начать перемещение, чтобы выйти на линию открытия огня. В это время я внимательно следил за тем, что делали корветы, которые входили в команду двух фрегатов и эсминца. Фрегаты, к слову, тоже ввязались в ближний бой и активно уничтожали корабли противника, коих было огромное множество, даже считать было тяжело.

Но и у нас уже были потери… три корвета было уничтожено. Но, по крайней мере, никого из моих знакомых внутри этих корветов не было. Это позволяло оставаться более-менее хладнокровным и дальше спокойно управлять всеми отрядами, даже теми, которые организовывали сдерживание противника маневренным методом. Ударили — и свалили. В лучших традициях тактики наскока.

— Готовы! — тут же доложил командир эсминца. — Противник на прицеле тяжёлых ракет!

— Залп! — тут же отдал я команду, чему удивился старший орудий на крейсере.

Но я его успокоил, по крайней мере уверенности в его глазах стало больше, когда он увидел выражение моего лица. У меня был план, весьма логичный. И я этого плана придерживался. Поэтому, когда ракеты преодолели примерно две трети своего пути, была отдана вторая команда.

— Орудия, — ещё шире улыбнулся я, а потом с невероятным удовольствием сказал: — Огонь!

И множество орудий дали залп; сразу все снаряды и импульсы направились в сторону эсминца противника. Тяжёлый лазер, единственный среди трёх больших орудий, и несколько средних сделали то, что я и планировал. Щит эсминца просто не выдержал такой мощи и вырубился, словно от электромагнитного импульса. Следом ему в корпус прилетело несколько снарядов. Попал лишь один тяжёлый… но его хватило, чтобы повредить броню фрегата. А потом долетели две тяжёлые ракеты… И взрыв был невероятной мощи, что мне понравилось. Это была сверхновая в миниатюре, которая окрасила не только трёхмерную схему нашего боя, но «горизонт» из наших иллюминаторов.

После этого первая мелкая группа врага была уничтожена. Оба наших фрегата смогли подойти ближе к строю противника и начать работать из орудий мелкого калибра, более точечного. При этом наши корветы начали действовать более агрессивно, так как не было заградительного огня со стороны уже уничтоженного фрегата врага.

Далее мы направились в сторону второй мелкой группы. Её проредило ещё больше, чем первую, так что я даже не стал отдавать приказы на пуск тяжёлых ракет. Да и нечего было пока пускать, эсминец сейчас был на перезарядке, так что пришлось разделываться с противником стандартным методом. Да и у нас были ракеты… вот только их я приказал использовать против второго лёгкого крейсера, который был ещё на ходу.

Удивительно, но факт: дальности наших ракет хватало, чтобы дотягиваться до спрятавшегося в тылах противника. Да, большая часть из них уничтожалась… но на то и был расчёт. Флоту Греев приходится использовать корветы не для боя с нами, сбивать их, раздергивать свои и так практически полностью разваленные построения. И мы этим пользовались. Под покровом невидимости некоторые корветы врывались и уничтожали корабли противника. И так раз за разом.

Мы постепенно сжимали область сражения. Все реже корабли врага подрывались на минах. Их становилось меньше… причём «их» в обоих смыслах. И кораблей врага, и самих мин. Поле боя становилось всё более просторным, и корветы с фрегатами флота Греев всё чаще прибегали к тактике маневренного сражения. Но вот ведь незадача… мы могли работать с более дальней дистанции, нежели они.

В какой-то момент — я даже не заметил — от флота врага практически ничего не осталось. Тяжёлый с лёгким крейсеры, один фрегат и один эсминец, плюс около пяти десятков малых кораблей. У нас же среди потерь только два с половиной десятка уничтоженных и сильно повреждённых корветов. Превосходство в технологическом плане налицо. При этом уничтоженных было всего девять, остальные смогли отступить. Когда работа идёт планомерно, когда понимаешь, что тебе конец… то лучше уйти в тыл, на восстановление, чем навсегда потерять возможность сражаться. Ну и жить.