Не сказав больше ни слова, я покинул его кабинет.

Постоянное жужжание иглы резко контрастировало с молчанием Алексея. Верный своему слову, он стоял рядом со мной, скрестив руки на груди и пристально глядя на меня. Татьяна осталась с Василием, вероятно, получая взбучку от нашего старшего брата.

Я не хотел озвучивать это, но так получилось, что я согласился с Василием по поводу пьянства Татьяны. Она топила свои печали совершенно неправильными способами. Я не хотел видеть, как она закончит, как наша мать. Татьяна была намного лучше этого.

Ее сердце было разбито. Ее горе было невыносимым, но она все еще была молода. Она справилась.

“ Так она тебя укусила? Голос Алексея вернул меня назад.

Я взглянула на художника, который рисовал зубы Бранки, оставляя на моей коже постоянный след

“У моего котенка есть когти”.

“И зубы”, - бесцветно заметил он, наблюдая за мной своими пытливыми глазами. Алексей всегда умел видеть за барьерами людей. Это чертовски раздражало, но именно это поддерживало в нем жизнь все эти годы плена.

— Значит, она та самая?

“ Ты осуждаешь? Мой взгляд сузился. — Разве я сомневалась в твоем суждении, когда ты выбрал Аврору?

Он отвернулся от меня, очевидно, увидев все, что ему было нужно. Но от меня не ускользнул изгиб его губ. Я была счастлива видеть, что он улыбается чаще. Или полуулыбка, что бы это ни было, черт возьми.

Его телефон зазвонил, и он достал его.

Одновременно с этим зазвонил мой телефон. Как раз вовремя, потому что татуировка была закончена.

— Хочешь, намажу это успокаивающим кремом?

Гребаная киска. “Нет”.

Я достала свой как раз в тот момент, когда Алексей заговорил. “ Самолет Алессио только что приземлился. И он не один.

И чертовски уверен, что сообщение ждало меня. Одно от Василия, а другое от Алессио.

Алессио: Ты покойник.

Василий: Если ты оставляешь эту женщину у себя, сейчас самое время исчезнуть.

Мой старший брат всегда шел до конца. Всегда. И я всегда шел до конца ради него.

“ Куда ты собираешься идти? — Небрежно спросил Алексей.

“Будет лучше, если ты не узнаешь”, - сказал я ему.

Не то чтобы кто-то мог пытками вытянуть какую-либо информацию из моего брата.

Пришло время мне взыскать свой второй долг с братьев Константин.

Глава СорокПятая

БРАНКА

Я

дернулся в веревках, пытаясь вывернуть из них свои запястья.

Безуспешно.

Гнев и ярость согрели мое тело, когда Саша оставил меня голой. Это длилось недолго. Прохладный сквозняк коснулся моей кожи, от кондиционера по мне побежали мурашки. Мне было холодно, мои запястья были стянуты над головой, а усталость тяжестью отдавалась в костях. Несмотря на дискомфорт, я смог ненадолго погрузиться в сон, но это длилось недолго.

Мои глаза блуждали по комнате. Кровать королевских размеров с вычурным железным изголовьем. Красивое черное пуховое одеяло, которое было бесполезно, потому что я лежала поверх него, а не заправляла под него. Тяжелые шторы цвета полуночной черноты, точь-в-точь как душа Саши, обрамляли окно.

При звуке открывающейся двери мой взгляд метнулся к двери.

Саша стоял в дверях, его глаза блуждали по моему обнаженному телу. Что-то темное и собственническое таилось в его глазах с обещаниями, от которых у меня по спине пробежали мурашки.

— Скучал по мне, котенок? — лениво протянул он.

Я покачала головой, не в силах обрести дар речи. То, как он смотрел на меня, заставляло мое сердце биться быстрее. Взгляд его глаз обещал наслаждение и грех, который сжег бы меня заживо. Я хотела этого.

К моему ужасу, влага скопилась у меня между бедер, и я потерла их друг о друга. Он заметил это движение, и его глаза вспыхнули. Пульсация усилилась и послала через меня луч тепла.

“Моей женщине нужна разрядка”, - заявил он хриплым голосом. Мои глаза опустились вниз по его телу и остановились на его эрекции. Мое тело отреагировало немедленно, как будто он был моим персональным тренажером. “Чего хочет моя котенок, то она и получает”.

Мои нервы натянулись. Если бы он довел меня до грани только для того, чтобы отнять ее, я бы потеряла самообладание. Тревога пронзила меня, и в тот момент, когда Саша стянул рубашку через голову, сильная дрожь пробежала по моему телу.

Я вожделела его, и сопротивляться этому было невозможно. Вожделение стало бы моим падением.

От его твердого пресса и живота, отмеченного чернилами, у меня потекли слюнки. Его эрекция упиралась в штаны. Он казался массивным, его размеры обещали доставить удовольствие, но также и боль. Он продолжил снимать брюки и боксеры с легкостью и изяществом. Его бледно-голубой пристальный взгляд не отрывался от меня, отслеживая каждый мой вздох и каждое движение.