— Такая мокрая. Это все для меня? Тебе нравится, когда мой рот на тебе, когда мой язык касается всего того, что принадлежит мне?

— Все, что тебе нужно сделать, чтобы я стала мокрой, это просто зайти в комнату. Эван, пожалуйста, просто… Боже!

Эван добавил еще один палец, нежно двигая ими внутри, а большим начал потирать клитор.

— Почти каждый раз, когда мне приходилось находиться рядом с тобой, я становился тверд как скала, и должен был это скрывать. Теперь ты, наконец, поняла какая это пытка.

От вида Эвана, который слизывает мои соки со своих пальцев, я потекла. Затем он быстрым движением сорвал с меня лифчик.

— Ты такая красивая. Как чертова мечта…

Я схватила его за голову и страстно поцеловала. Эван притянул меня за волосы к себе, и прижался ко мне бедрами. Его член в джинсах напрягся. Он был таким твердым и… большим. Настолько большим, что я начала нервничать, как все, что я чувствую, пометиться внутри.

— Я голая, а ты все еще в брюках. Считаю, что это несправедливо. — Я опустила голову, и Эван рассмеялся мне в шею.

— После того как я сниму штаны, мне будет трудно удержаться, а мне сначала нужно попробовать тебя на вкус.

Эван подарил мне мягкий чувственный поцелуй, и его губы начали свое путешествие вниз по моему телу, и, наконец, его голова оказалась у меня между ног. Он прошелся губами по моему клитору, оставляя на нем нежные поцелуи и слегка щелкнув по нему языком. Затем хрипло рассмеялся, на то, как я заелозила ногами. Но я так и не смогла этим добиться ничего большего, и тогда Эван сжалился надо мной и, схватив меня за бедра, накрыл ртом.

— Эван… Блядь… Просто так… замечательно.

Я до самых кончиков пальцев, чувствовала вибрации от стонов Эвана, пока он сосал мой клитор. Когда же он скользнул двумя пальцами в меня, я закрыла глаза и могу поклясться, что увидела звезды. Когда оргазм со страшной силой накрыл меня, я закричала, но Эван не прекратил трахать меня пальцами и облизывать. Он вытащил из меня каждую судорогу и дрожь, пока я не превратилась в тряпичную куклу в его руках.

— Ты так прекрасна, когда кончаешь.

Эван не сводил с меня глаз, доставая из штанов свой бумажник, судорожно нащупывая, пока, наконец, не вытащил пакетик из фольги. Он встал, сбросил штаны, боксеры, оттолкнул их ногой и надел презерватив. Да, он был огромен. Эван Джейкобс был сексуальным богом, и я хотела поклоняться ему, пока не потеряю сознание. После самого интенсивного оргазма в моей жизни, у меня не займет много времени, чтобы это сделать.

Эван устроился у меня между ног и скользнул внутрь. Мое тело приняло его, быстро привыкнув к размеру, а он ускорил темп.

— С тобой все в порядке? — Эван поднял голову и посмотрел на меня.

Наши взгляды, прикованные друг к другу, делали все ощущения еще более интенсивным. Я все больше и больше вгоняла ногти в его мускулистую спину, когда начала чувствовать, как внутри меня снова начинает нарастать дрожь.

— Больше, чем просто хорошо, — прошептала я, и Эван поднял мои бедра в такт своим движениям.

Он закрыл мой рот своим, и стал двигаться быстрее, вбиваясь все глубже и глубже.

— Пейдж, ты со мной? Я не смогу долго сдерживаться. — Пот стекал по лицу Эвану и капал мне на шею.

— И не надо, я тоже хочу посмотреть, как ты кончаешь.

Тело Эвана напряглось, и мы оба почувствовали освобождение. Тяжело дыша, мы продолжали смотреть друг другу в глаза с глупыми, но очень довольными улыбками на устах. Он все еще был внутри меня, когда я задрожала.

— Скажи мне, что я не сплю. — Эван поцеловал меня в лоб, и перекатился на спину.

— Нет, малыш, не спишь. — Я включила свет и нежно поцеловала его в грудь, подперев голову рукой. — Мои сексуальные сны никогда не были такими невероятными.

Эван хмыкнул, и подарил мне медленный долгий поцелуй.

— Я хочу, чтобы ты кое-что знала. — Эван убрал мои спутанные волосы со вспотевшего лба и нежно погладил щеку. — Пока у меня есть ты, мне никогда не будет нужен кто-нибудь другой. Ты — все, что я когда-либо хотел. Пожалуйста, не сомневайся в этом.

Искренность в выражении его лица пробрала меня до глубины души. Вот вам и самосохранение.

Как бы ни сложилось наше будущее, я уже никогда не буду такой как раньше. После довольно посредственной жизни, у меня, наконец, появился проблеск надежды получить что-то удивительное — не было ни единого шанса, что я захочу возвращаться к прошлой жизни. Больше никакого умиротворения.