Призрак Джейн, казалось, глубоко задумался над моими словами. Вокруг нас кладбищенские призраки шептали и пели, а над нашими головами ночные облака неслись по небу, как будто убегая от того, что меня ожидало.

— Ребенка… — шептала Джейн. Она на секунду стала нерешительной и отодвинулась от меня, скорее даже скорчилась и одновременно отступила. Ребенок… — еще раз прошептала она. Ее шепот раздавался так же близко, как и раньше. — Но ведь наш ребенок так и не родился.

Я огляделся. Казалось, остальные призраки также начали отступать. Две трети их уже отошло и исчезло. Неожиданно я почувствовал, что тяжесть, давившая мне на грудь, исчезла. Я неуверенно встал и пригладил спутанные волосы. Со страхом и неописуемым облегчением я смотрел, как призраки отлетают, отходят и с опущенными головами ковыляют вниз по травянистому склону. Наконец все они исчезли за воротами кладбища.

Осталась только Джейн, угасшая и невыразительная. Теперь она держалась поодаль и уже не пыталась поразить меня электрическим током. Ветер развевал ее волосы, белая одежда трепетала вокруг ее ног, но теперь я едва видел ее в темноте.

— Я потеряла тебя, Джон… Ты уже никогда не будешь моим…

— Почему? — мысленно, не вслух, спросил я ее.

— В Страну Мертвых ты можешь войти только как наследник… по вызову того из родных, кто умер как раз перед тобой… Есть такая сила, благодаря которой мертвые могут вызывать к себе живых. Наш сын умер в больнице… но уже после моей смерти, поэтому он и только он может вызвать тебя, чтобы ты присоединился к нам… Но он так и не родился, и его душа все еще пребывает в высшей сфере, сфере покоя. Он не может появиться тут, чтобы ввести тебя в Страну Мертвых…

Я не знал, что ей ответить. Я припомнил, какой она была раньше. Я напомнил себе, как она радовалась, узнав, что беременна. Если бы я только знал в тот день, когда доктор Розен позвонил мне, извещая, что я стану отцом… если бы я тогда знал, что однажды ночью мой сын спасет мне жизнь.

— Что теперь будет с тобой? — спросил я Джейн, на этот раз вслух.

Она съежилась еще больше.

— Теперь я должна буду навсегда остаться в Стране Мертвых, теперь я уже никогда не познаю покоя…

— Джейн, что я могу для тебя сделать? — закричал я. — Как я могу тебе помочь?

Наступило долгое молчание. Призрак Джейн замигал еще слабее и исчез. Осталась только дрожащая тень на фоне темных холмов.

Потом какой-то глубокий, булькающий голос, пародия на голос Джейн, сказал:

— Спаасиии кораабль.

— Корабль? Какой корабль? „Дэвид Дарк“? Скажи же мне! Я должен знать, что это значит!

Кооорррааабббль! — повторил голос едва внятно и еще больше растягивая буквы.

Я подождал еще, еще каких-то голосов и призраков, но казалось, что они наконец оставили меня в покое. Я повернул в сторону дома. Чувствовал я себя настолько измученным и угнетенным, как еще никогда в жизни.

Когда я дошел до вершины холма, то увидел перед домом машину „скорой помощи“ с мигающим красно-голубым светом. Я понесся тяжелой рысью и добежал до калитки как раз в то время, когда два санитара выносили на носилках Констанс Бедфорд. Уолтер Бедфорд шел за ними с ошеломленным выражением лица.

— Уолтер? — спросил я, задыхаясь. — Что случилось?

Уолтер смотрел, как санитары укладывают носилки в машину. Затем взял меня за руку и провел к капоту „скорой помощи“, за пределы слуха санитаров. Кроваво-красный отблеск то зажигался, то гас на его лице, попеременно уподобляя его то доктору Джекиллу, то мистеру Хайду.

— У нее же нет ничего серьезного, не так ли? — спросил я. — Ведь Джейн только разок дыхнула на нее или что-то в этом роде, и все?

Уолтер опустил голову.

— Не знаю, чем она дыхнула и как она это сделала, но, во всяком случае, это что-то было холоднее, чем жидкий азот. Минус двести градусов по Цельсию, как мне сказали.

— Ну и? — поторапливал я его, боясь даже догадаться, что могло произойти с Констанс.

— Ее глаза замерзли, — ответил Уолтер дрожащим голосом. — Буквально замерзли, закаменели и, конечно же, стали крайне хрупкими. Когда она прижала к ним руки, чтобы уменьшить боль, то они лопнули, как мыльные пузыри. Она потеряла глаза, Джон. Она слепа.

Я крепко обнял его рукой. Он трясся всем телом и вцепился в меня так, будто не мог держаться на ногах. Один из санитаров подошел к нам и сказал:

— Как хорошо, что вы пришли. Займитесь им. Он пережил черт знает какое потрясение.

— Что с его женой? Что…

Санитар пожал плечами.

— Мы сделали все, что было в наших силах. Но, похоже, носовая перегородка и вся передняя часть головы промерзли. Возможно, дошло до частичного повреждения мозга. Врачи выяснят все только после тщательного осмотра.

Уолтер задрожал.

— Вы не знаете, как это могло случиться? — спросил санитар. Наверняка же кто-нибудь поблизости от вас держит дома баллоны с жидким газом? Знаете, там, азот, кислород или что-то еще в таком же роде.

Я покачал головой.

— Никого такого не знаю. У меня в доме ничего подобного нет.

— Она всегда была такая ласковая и добрая, — прошелестел Уолтер. Она так сильно любила мать. Никогда не была холодной, безразличной. Никогда, никогда…

— Все будет хорошо, — повторил санитар, затем помог Уолтеру сесть в карету „скорой помощи“ через заднюю дверь. Он запер за ним дверцу, подошел ко мне и сказал: