Однажды девочка забралась на громадный ветвистый дуб. Серёжка и Алексей, на этот раз «разбойники», долго искали ее и, не обнаружив, отправились домой. А Таня, как ни пыталась, так и не могла слезть с дерева самостоятельно. Она замерзла, от холода её трясло так, что зубы выбивали чечетку. Девочка едва сдерживала слезы. Лишь самолюбие удерживало Татьяну от плача — она помнила строгое внушение родителей: нужно самой выпутываться из любой ситуации, не хныча и не впадая в панику.

Девочка не знала, сколько времени просидела в плену старого дуба. Уже стало темно, глаза слипались. Сквозь дрему она вдруг услышала знакомый голос:

— Танюш! Крошка! Где ты?..

Мой герой! Мой рыцарь! — заволновалась Татьяна. Он пришел спасти ее! И, захлебываясь от восторга, закричала:

— Я здесь!

Андрей принес лестницу, помог девочке спуститься с дерева и, бережно взяв на руки, отнес в дом. Счастливая, она с благодарностью прижалась к сильному мускулистому телу молодого человека, представляя, как всю жизнь будет вот так укрываться от жизненных невзгод в его надежных объятиях.

Андрей, словно заботливый старший брат, уложил ее на диван, смазал йодом израненные коленки и напоил горячим ароматным чаем. А затем позвонил Исаевым и укрыл девочку пледом. Пригревшись, из-под опущенных ресниц она наблюдала, как он, устроившись с матерью за столом, рассказывал ей об учебе, показывал снимки. Тётя Наташа достала семейный альбом и пополнила его новыми фото старшего сына.

Тут раздался звонок, и, пока хозяева взволнованно рассказывали соседям о приключениях их дочери, она потихоньку встала с дивана и быстро спрятала под футболку фотографию Андрея…

Девушка очнулась от воспоминаний, заметив, что по-прежнему держит в руках драгоценную реликвию. Татьяна с тех пор лишь изредка видела своего детского кумира, да и то издали. От своих родителей знала, что после Кремлёвского училища тот получил назначение на службу. Глубоко в душе она схоронила первую пылкую любовь. Еще не расцветшая женственность проявилась в ее робком чувстве к смуглому Робин Гуду в военной форме. И до сих пор, как оказалось, ей не избавилась от наваждения, рожденного детской влюбленностью.

Как же мечтала Таня очутиться сейчас в своей маленькой спаленке, устроиться на заветной скамеечке, отгородившись от всего мира! Ей вдруг стало холодно. Поежившись, она выглянула в окно — по небу плыли свинцовые облака, предвещая сильный дождь. Комната дышала холодом, несмотря на июльские дни. Таня взяла плед и, закутавшись, уютно устроилась на диване. Где-то за стенкой звучала тихая умиротворяющая музыка, и девушка не заметила, как задремала. Ей снились деревенские сады. Она в белом нарядном платье срезает душистые ветки сирени и неожиданно слышит голос Андрея, бросается навстречу любимому и крепко прижимается к его губам. Сладостное волнение растекается в ней, подобно лучам солнца. Он гладит ее волосы, нежно проводит сильной рукой по щекам, влажным от нахлынувших слез.

— Андрей, Андрюша— шепчет девушка, — как же долго я тебя ждала!..

Она открывает глаза, придя в себя от сна, и видит… Митю…

Путь домой

Одинокая женская фигурка терялась в белой пелене снегопада. До родного дома оставалось всего около километра, а ветер, как назло, усиливался. Он подхватывал крупные снежные хлопья, кружил в причудливом танце и с силой швырял в лицо изнеможденной девушки, словно издеваясь над запоздалой путницей. Уличные фонари попадались редко. Их тусклый свет не рассеивал мглу — она казалась еще более непроглядной, густой, тёмной, когда очередной слабый луч оставался за спиной Татьяны.

Злясь на разыгравшуюся вьюгу и свою беспечность и легкомыслие, она уже сотню раз пожалела о том, что не заказала такси, прежде чем сесть на поезд до родного дома. Но отъезд девушки походил скорее на паническое бегство. И теперь на безлюдном участке заметенной снегом дороги она пробиралась со скоростью черепахи. Девушка с трудом тащила набитые до отказа чемоданы — один, казалось, весил не менее тонны, до боли оттягивая руку, лямка другого, глубоко врезаясь в нежное тело, натирала плечо. Хотя Таня знала дорогу как свои пять пальцев, в темноте она выглядела пустынной и незнакомой. По пути изредка попадались дома их закрытого посёлка, но многие стояли так далеко от дороги, что огоньки из окон едва пробивались сквозь плотную пелену. Какой-то фильм ужасов!

На смену усталости и отчаянию пришел страх. Таня вдруг осознала всю степень своей беспомощности, здесь, за городом, в поздний совершенно не погожий час. Эххх, а ещё говорят, что у природы нет плохой погоды… Да, прям всякая погода благодать… А в Москве сверкают витрины магазинов, вывески кафе и ресторанов, приветливо зажигаются окна многочисленных домов, повсюду фонари, да и такси всегда под рукой, не говоря уже о метро, готовым с раннего утра и до поздней ночи перевозить бесконечный людской муравейник. Тут же одни изгороди да деревья, которые гнутся под сильными порывами ветра. Как же зловеще он завывает! Вырывает пряди светлых волос из-под шерстяного красного берета и стегает ими по лицу. Снег слепит глаза. О пальто и говорить нечего. Оно приемлемо лишь для города — дойти от машины до двери квартиры. А на загородной дороге сквозь плохо утепленную ткань холод пробирает до костей. Вот тебе и французский шик! Девушка поежилась, когда ее модельные полусапожки захлюпали по снежной слякоти.

Таня радовалась предстоящему уединению. Она рвалась к нему! Оно ей было просто жизненно не обходимо! Девушке нужно было спрятаться от внешнего мира в свой укромный мирок, чтобы привести мысли в порядок. А её родители недавно вышли на пенсию и уехали в Карелию к родственникам — идеальный расклад.

Боже, родители… Как воспримут отец с мамой новость о том, что она не хочет выходить замуж за Макарова? Они очень переживают, что у дочки не складывается личная жизнь, мечтают о внуках, которым, как и ей когда-то, было бы так здорово в родительских садах на свежем воздухе. «Детство, детство, ты куда постой…» Голосом Шатунова пронеслась песня в голове. Таня отогнала навязчивые грустные мысли и храбро зашагала вперед, продолжая бороться со шквалистым ветром.