– Ты хочешь этого, как и я. – Эйб все сильнее и яростнее посасывал ее соски, и волны удовольствия и боли разрядами сотрясли тело Бетани.

Она была на грани оргазма, но ведь не хотела этого?

– Нет, пожалуйста.

А Эйб лишь стал интенсивнее ласкать ее языком, усиливая темп.

– О боже.

Эйб провел рукой между ее ног. Она была мокрой, что смущало ее в данной ситуации.

– Ты мокрая, Бетани, стала чертовски влажной для меня. – Он провел губами вверх от груди и остановился на изгибе шеи. Эйб тяжело дышал ей в горло и все сильнее вдавливал пальцы в киску. – Мне кажется, или кое-кто тут собрался кончить, да, детка?

Она тихо и сдавленно застонала, когда Эйб еще сильнее надавил основанием ладони на ее клитор и начал проглаживать его медленными круговыми движениями.

– Кончи ради меня, Бетани, покажи, как ты распадаешься на осколки из-за меня.

– Ох, – когда от удовольствия у нее перехватило дыхание, Бетани широко раскрыла глаза. – Остановись! – Девушка выгнула спину и попыталась отодвинуться… по крайней мере, так это действие она объяснила самой себе, но по правде говоря, было так хорошо, что она хотела испытывать этот миг вечно. Она хотела его, отчаянно жаждала ощутить, как он вколачивался бы в нее до тех пор, пока она не смогла бы двигаться, ходить и даже дышать. От этих порочных мыслей, ее должно было выворачивать наизнанку, но отнюдь, ее желание лишь возросло.

Он, не переставая, тер ладонью ее клитор, мучая ее, доставляя удовольствие, смешанное с болью. Бетани чувствовала, словно падает вниз во всеми известную кроличью нору. Когда волна удовольствия стала притупляться, она готова была умереть от желания, испытывая нежность и незащищенность одновременно, словно сама ее душа была выставлена напоказ.

– Поговори со мной Бетани. Расскажи, что чувствуешь от моих ласк.

Девушка уже открыла рот, чтобы сказать Эйбу, чтобы он оставил ее в покое, ведь очевидно, она была не в себе и психически не стабильна, если ей нравилось все то, что он только что вытворял с ней. Когда она так и не ответила, он навалился на нее всем своим огромным телом, а его лицо было в дюйме от ее собственного.

– Черт, да прекрати сопротивляться и отрицать нас, Бетани. – Эйб зарычал, и внутри нее все замерло. – Ты же хочешь этого, ты чертовски мокрая для меня, зачем ты борешься со мной изо всех сил. – Эйб прижал свою эрекцию к ее животу, и она ахнула. – Ты чувствуешь, как сильно меня возбуждаешь, как я хочу тебя? – Эйб был настолько силен, что она чувствовала себя маленьким животным, зажатым огромным хищником. Схватив ее под колено, он поднял ее ногу и отвел в сторону и, воспользовавшись тем, что она уступает, прижался торсом между ног.

Бетани тихо и вынужденно всхлипнула, когда почувствовала его твердый член прямо напротив киски. Он был таким большим, настолько массивным, что она почувствовала себя ничтожной. Бетани хотелось избежать всего этого – хотелось жить в каком-то своем фантастическом мире, где не было места ненависти к себе и не было возможности спрятаться за пачками денег. И хотя это похищение и вынужденный плен был не совсем тем, что она себе представляла, Бетани солгала бы, если бы не призналась хотя бы самой себе, что ей нравится, когда у нее отбирают власть. Это был тот тип свободы, который она никогда не постигла бы в своей жизни, и это она знала точно.

Несколько мгновений он просто прижимался к ней, и хотя всего лишь слой ткани защищал Бетани от прикосновения его обсаженной плоти, ей происходящее все еще казалось эротичным и неправильным, но было очень хорошо. От ощущений его рта на шее, от того как он прикусывал и облизывал ее чрезмерно чувствительную кожу, Бетани показалось, что она могла бы действовать по другому сценарию. Она увидела себя добровольно отдающейся этому мужчине, без ограничения рук и ног, и эти бурные эмоции буквально поглотили ее.

– Ты слишком много думаешь о том, что чувствуешь. Просто наслаждайся этим, позволь себе понять, что хочешь именно этого.

Его щетина оцарапала шею, и Бетани тихо застонала.

– Может на каком-то уровне сознания я должен понимать, что поступаю с тобой неправильно, но слишком хочу тебя и полон решимости сделать тебя своей, поэтому эти слабые эмоции меня вряд ли остановят, – резко обронил Эйб, и ей показалось, что больше всего его подталкивают ярость, страсть и желание, чтобы это, наконец, произошло. Он отпрянул, и от резкого холода Бетани поняла, насколько разгорячил ее Эйб.

Она, полностью обнаженная, чувствовала себя некой девственницей, приносившей себя в жертву, а Эйб был богом, готовым сожрать ее. Несколькими быстрыми движениями он снял рубашку и расстегнул брюки. Сжав бедра вместе, в попытке остановить потребность, что пульсировала в ее лоне, она отрицательно покачала головой, сама не понимая, почему так поступила. Он заметил это, мрачное выражение омрачило его черты, от чего Бетани еще больше вжалась в изголовье кровати. Он был зол, но какое он имел на это право, злиться за то, что она этого не хотела?