В следующее мгновение мы уже на улице. Это почти как если бы я каким-то образом поменяла сцены в фильме. Буквально. В одну секунду я стою внутри. В следующую секунду я уже под сенью мха и дубов, на каменной дорожке через сад. Я оглядываюсь по сторонам. Ночь темная, звездная и безлунная. Из мраморного фонтана бьют тонкие струи воды, розовые от света лампы, расположенной под поверхностью воды. Неподалеку на каменной скамье сидит пара, они разговаривают приглушенным шепотом. Мой неизвестный спутник ведет меня мимо них, и когда я смотрю вниз, то вижу, как рука женщины ощупывает промежность мужчины. Его едва сдерживаемый стон достигает моих ушей. Я замечаю, что он смотрит на меня как на мертвеца. Я также замечаю, что его глаза как-то… светятся.

Вскоре мы оставляем похотливую парочку позади, и я остаюсь совершенно наедине с совершенно незнакомым человеком. Легкий ветерок разносит звуки оркестра, и кажется, что мы за много миль от бала. Тени удлиняются, лес вокруг тропинки становится гуще.

— Боишься? — спрашивает он. Мы останавливаемся. Он поворачивается ко мне лицом.

— Чего?

Его руки опускаются на мои бедра, скользят по моей обнаженной спине и притягивают меня к себе. Я чувствую себя странно, будто ничего не могу поделать со своей реакцией на него. Даже когда он опускает голову, я не могу отстраниться.

— В том, что ты любишь меня больше, чем его, — отвечает он, его губы приближаются к моим, но не касаются их. — Думаю, что да.

Его? Кого? Кажется, я ничего не могу с собой поделать. Я прижимаюсь губами к его губам, и он тут же издает стон и накрывает мои губы своими. Поцелуй медленный, эротичный, и он не торопится, тщательно исследуя мой рот, будто это его единственный шанс. Такое чувство, что он ждал этого момента очень, очень долго. Я ловлю себя на том, что целую его в ответ, мои руки обвиваются вокруг его шеи и крепко прижимают его к себе. Он снова стонет, и его поцелуй становится более страстным. Его руки скользят по моей обнаженной спине, по заднице, пока он не находит разрез в платье и не задевает открытую кожу на моем бедре.

Затем он замирает. На мгновение мы оба застываем там, в густом лесу, на каменной тропинке. Он отрывает руку с моего бедра и обхватывает мое лицо. С нежностью, которая меня удивляет, он проводит большим пальцем по моим губам, а затем оставляет там поцелуй.

— Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — говорит он, и его акцент становится заметнее. Он снова целует меня, затем прижимается губами к моему уху. Он говорит что-то на языке, которого я не понимаю. — Навсегда, — шепчет он. — И это именно то, что я себе представлял.

Я смотрю на него, его лицо наполовину скрыто тенью, и я не могу вспомнить, кто он такой. Знакомый? Да. Привлекательный? Абсолютно. Но здесь чего-то не хватает. Что-то абсолютно неправильно…

— Райли, ты что, не слышала, что я сказала?

Я дергаюсь, и снова перед глазами все расплывается. Медленно я сосредотачиваюсь. Я в замешательстве. Я зла. И мне это не нравится.

Женщина пристально смотрит на меня. Каштановые волосы заплетены в высокие косички. Ярко-красная помада. Кто она, черт возьми, такая? Ее глаза широко раскрыты и полны испуга, когда она пристально смотрит на меня. Ее губы шевелятся, но я не понимаю, что, черт возьми, она говорит. Не слышно ни звука.

Все, что я слышу, — это биение ее сердца. Быстрое. Может быть, я скорее чувствую, чем слышу.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, убежать, и тут чувствую, как чья-то рука сжимает мою руку. Я реагирую. Я поворачиваюсь и прижимаю женщину к стене, держа ее за горло. Хотя я пристально смотрю ей в лицо, на самом деле я ее не вижу. Черты ее лица расплываются. Ее тело начинает дергаться, и она, хватая ртом воздух, цепляется за мою руку бледными пальцами. Длинные ноги, одетые в нелепого вида полосатые чулки, ударяются о стену. Я улыбаюсь ей.

Внезапно на меня наваливаются, и я падаю на пол. Меня окружают неистовые голоса, ругань, крики, и я начинаю вырываться. Тяжесть, почти невыносимая, прижимает меня к земле. Но ненадолго, потому что я нахожу в себе силы.

— Черт возьми, Райли, не двигайся! — предупреждает голос и прижимает меня к себе так, что я не могу пошевелить ни руками, ни ногами. Я не узнаю голос, но он низкий, с акцентом и угрожающий. Все, чего я хочу, — это сбежать. Уйти. Но я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы убежать. Кто бы ни был на мне, он чертовски силен.

— Никс, позови миссис Дюпре, — кричит тот же голос. — Сейчас же! И позови сюда мисс Эстель.

Я продолжаю колотить.

— Отвали от меня! — рычу я, выгибаюсь, начинаю подтягивать под себя одно колено. Тело, лежащее на мне, кряхтит, бормочет что-то на иностранном языке и прижимает меня крепче.

— Держи ее, Зетти, — предупреждает женский голос. — Ты должен крепче держать ее за ноги, иначе она вырвется. Я видел, как она это делает.

Еще больший вес распределяется на мои ноги и руки, и как бы сильно я ни старалась, я застреваю. Меня прижимают лицом к полу. Я не знаю, кто такие Зетти или Никс, но они оба будут мертвы, когда я освобожусь.