— Отпусти, отпусти, пусти, пусти, пусти, — умоляла я. — Пожалуйста, отпусти. Я не хочу причинять тебе боль. Мне жаль, что мы разрушили твой дом. Я обещаю, что мы построим тебе еще лучше.

— Не надо давать обещаний от моего имени, — вмешался Кингфишер. — Я думаю, из него получится отличная шапка.

Я зарычала на Кингфишера.

Лисенок тоже зарычал.

Как будто мы нашли общий язык, лисенок медленно ослабил хватку на моем предплечье, его челюсти дрожали, как будто он шел против своей природы, отпуская меня. Я стояла, прижимая руку к проколам на коже, пытаясь остановить поток крови. Лисенок бросил на Кингфишера настороженный взгляд и нырнул под мои юбки, скрывшись в складках колышущейся ткани.

— О, смотрите, — заметил Кингфишер. — Наконец-то. Наконец-то нашлось применение всему этому нелепому материалу. Такая милая маленькая куколка в своем милом маленьком платьице, не так ли?

— Эй! Я не хотела его надевать, — огрызнулась я, дергая платье. — Во что я была одета, когда ты меня нашел?

— Много крови. — Фишер задумался. Нахмурился. — Подожди. Кажется, я припоминаю, что частью твоего наряда могли быть кишки.

— Брюки и рубашка, — сухо заметила я. — И пара ботинок на очень хорошей подошве. Ты хоть представляешь, чего мне стоили эти ботинки?

— Дай угадаю. Твоей девственности.

— Пошел ты, Фишер.

— Конечно. — Он ухмыльнулся. — Но боюсь, у меня нет новых ботинок, чтобы обменять их на твое время.

Я бросилась на него, готовая убить, и ахнула, когда почувствовала прикосновение шерсти к своим икрам и вспомнила о маленьком лисенке, которого я приютила. Когти царапнули меня по ноге. Я постаралась не реагировать, но Фишер заметил, как я вздрогнула.

— Боги, — простонал он. — Позволь мне убить его и покончить с этим.

— Нет! Ни в коем случае!

— Хорошо. Ладно. Пусть будет по-твоему. — Он повернулся обратно к тиглю, махнув рукой. В тот же момент под мою юбку проник поток прохладного воздуха, сопровождаемый испуганным тявканьем, и на дальнем конце верстака появилась большая плетеная клетка. Внутри клетки: миска, наполненная водой, небольшая кучка костей, похожих на куриные, и, конечно же, лиса.

— Тебе придется выпустить эту проклятую тварь за пределы дворца. Здесь она не продержится и пяти секунд. Даже в качестве твоей игрушки. А пока она может сидеть здесь и не высовываться, — сказал он, многозначительно посмотрев на клетку. — А ты… — Он снова взмахнул запястьем, и облегающее малиновое платье, в которое Лейн нарядила меня утром, растворилось в воздухе. Впервые за шесть часов я сделала полный, глубокий вдох и чуть не застонала от потока воздуха, наполнившего мои легкие.

На мне была обычная одежда. Моя оде… нет, подождите. Это была не моя одежда. Да, она была похожа, но между одеждой, в которой меня нашел Кингфишер, и этой одеждой были заметные различия. Штаны были толще. Черные, а не грязно-белые. Материал был плотным, но эластичным. Облегающим. Что ж, думаю, я не могла жаловаться на это после того, как была измучена нарядом, который нацепила на меня Лейн. Рубашка была больше похожа на тунику. Черная. Немного длиннее, чем я привыкла. Больше соответствовала моде фей. В ней было так много карманов. На талии был кожаный пояс с многочисленными петлями для инструментов и… оружия? К бедру был пристегнут настоящий нож. Я уставилась на рукоять из черного оникса, пытаясь осмыслить увиденное.

— Тебе нужно объяснить, как это работает?

Я подняла голову. Кингфишер стоял ко мне спиной. О, черт возьми, он стягивал рубашку через свою проклятую богами голову! Когда он повернулся, его грудь была обнажена — море клубящихся черных татуировок, очерчивающих гладкую мускулатуру, — выражение его лица превратилось в непроницаемую маску. В самом центре его груди, рычащая и свирепая, на коже красовалась еще одна волчья голова. Множество татуировок поменьше вились вокруг нее, но я не могла определить, что на них изображено, не осмотрев внимательнее, а я ни за что на свете не стала бы этого делать. Я ждала от Кингфишера подколки, пока боролась с желанием не пялиться, но он выглядел искренним, когда дернул подбородком в сторону ножа, который, как по волшебству, оказался у меня на бедре.

— В умелых руках такой клинок может причинить много вреда. Ренфис — хороший учитель. Он может показать тебе, как им пользоваться, если нужно.

В клетке на конце верстака лисенок стал жадно пить из своей миски.

— Я умею обращаться с ножами, — сказала я, глядя в пол.

— Недавно ты сказала, что разбираешься в кузнечном деле. А потом чуть не сунула палец в раскаленный тигель.

— Я действительно умею работать в кузнице. Просто… я не подумала.

Он вытер руки о рубашку и бросил ее на верстак.

— Таким ножом можно перерезать себе горло, если не думать, Оша.

— Просто дай мне эту чертову ртуть. Давай посмотрим, сможем ли мы связать с ней эту кость и создать что-нибудь полезное.

Мы не смогли.

Мне потребовалось три часа, чтобы понять, как снова пробудить ртуть. К тому времени как я успешно трансмутировала матовый, твердый металл в его возбужденное состояние, я была измотана, мое тело отзывалось болью, и я была слегка травмирована.