Эверлейн, однако, побагровела.

— Ренфис! Что за пять чертей! Ты чуть не довел меня до сердечного приступа.

Огорченный, он опустил голову. А вот и они, еще одни заостренные уши. На этот раз они покраснели от смущения.

— Лейн, — сказал мужчина. В его голосе слышался легкий акцент, слова звучали мягко, хотя и были сказаны низким голосом. — Прости. Я не знал, что ты здесь.

— Понятно. Ты чуть не сорвал эту чертову дверь с петель. Нужно стучать, прежде чем врываться в комнату.

Мужчина — Ренфис — бросил короткий взгляд в мою сторону, его глаза скользнули по мне, лежащей в кровати, и вернулись к Эверлейн.

— Точно. Простите. Манеры никогда не были моей сильной стороной. Иррин уничтожил те крохи этикета, которые у меня были изначально.

Губы Эверлейн дрогнули. Она пыталась сдержать улыбку?

— Зачем ты вообще сюда ворвался? — спросила она.

— Я пришел к человеку. — Глаза Ренфиса снова метнулись ко мне. — Ему нужна его цепочка.

— Его цепочка? О! — Озадаченный взгляд Эверлейн повторил мой, но ее нахмуренные брови разгладились через долю секунды после появления. Очевидно, она догадалась, что имел в виду Ренфис, пока я оставалась в неведении. Повернувшись ко мне, она посмотрела на мою яремную ямку, и слегка надула губки. — Возможно, она ей еще понадобится, — сказала она.

Я подняла руку к горлу. В ту секунду, когда кончики моих пальцев коснулись прохладного металла, я вспомнила. Смерть, одетый в черное, снимающий цепочку со своей шеи и одевающий на меня. Смерть, подхватывающий меня на руки. Разочарование в его глазах. Смерть…

— Поверь мне. Ему она сейчас нужна больше, чем ей, — мрачно сказал Ренфис.

Внезапно я почувствовала, что цепочка затягивается у меня на шее, как петля. Что это было, черт возьми? И почему тот мужчина, который унес меня из дворца Мадры, надел ее на меня?

Эверлейн поднялась на ноги.

— Прошло всего десять дней. Он еще не должен был пострадать, верно?

— Он борется, — грубовато сказал воин. — Он вообще не должен был ее снимать. С каждым разом становится все хуже, когда он остается без нее. Если твой отец узнает, что он вообще здесь…

— Я знаю, знаю. Боги. Я хочу его видеть, Рен. Это становится нелепым.

Ренфис уставился на свои ботинки.

— Он не в лучшем состоянии. И это до сих пор так. Лучшее, что ты можешь сделать для него сейчас, — это помочь мне вернуть ему кулон.

Плечи Эверлейн напряглись. Они обменялись напряженными взглядами, затем она опустила голову и вздохнула. Повернувшись ко мне, она сказала:

— Хорошо. Ладно. Саэрис, мне неприятно тебя просить об этом, но цепочка, которую ты носишь на шее…

Я уже возилась с застежкой, пытаясь снять эту проклятую штуку. Если дикарь, которому она принадлежала, хочет ее вернуть, я не дам ему повода прийти и забрать самому. Меня пробрала холодная дрожь, когда мне наконец удалось расстегнуть цепочку и протянуть ее Эверлейн.

Я не заметила этого раньше, но на цепочке что-то висело — маленькая серебряная пластина. Возможно, фамильный герб? На ней были выгравированы крошечные знаки, но будь я проклята, если стану рассматривать ее вблизи. Теперь, когда она больше не висела у меня на шее, цепочка словно гудела. По руке пробежала странная энергия, не болезненная, но, безусловно, неприятная. И она была холодной. Такой холодной. Когда Ренфис пересек комнату и остановился у кровати, протягивая небольшой мешочек из черного бархата, цепочка казалась сделанной изо льда.

— Опусти ее внутрь, — велел Ренфис. Он держал мешочек открытым, стараясь, чтобы цепочка не коснулась его кожи, пока я делала то, что он мне велел. Как только цепочка оказалась внутри, воин затянул веревки по обе стороны и завязал их. Не говоря больше ни слова, он развернулся и направился к двери.

— Я хочу хотя бы увидеть его, до того, как он уедет, — сказала Эверлейн вслед Ренфису. — Мне нужно кое-что у него спросить.

Ренфис остановился, его массивная фигура заполнила дверной проем.

— Он должен уйти, Лейн. Я смог так долго скрывать его только благодаря удаче. Стражи начинают что-то подозревать. Если они узнают, что он здесь…

Эверлейн опустила взгляд в пол.

— Да, ты прав.

— Ему все равно нужно вернуться в Калиш. Если тебе что-то нужно, напиши ему. Навести его через месяц или два. Но задерживаться здесь дольше, чем нужно, для него было бы… — он тщательно подбирал последние слова, — …опрометчиво.

Эверлейн побледнела, но не стала спорить.