Вернувшись в машину, Джек заезжает в мой любимый фастфуд. Я не ела здесь уже месяц, потому что не могу себе этого позволить. Особенно с мамой…

Я замолкаю на полуслове и смотрю на ярко-красный фасад ресторана. Мы отстаиваем очередь, и я даже не могу разозлиться, что она заставила меня за это заплатить. Особенно когда открываю коробку с картошкой фри, и позволяю горячему соленому картофелю попасть в мой рот. Идеальный способ поднять себе настроение — это съесть что-нибудь жирное.

Прожевав, кладу коробку на колени и заглядываю в пакет.

— Почему мы заказали три набора?

Она пожимает плечами и улыбается, но мне не требуется много времени, чтобы понять, куда мы направляемся. В этой части города находится дом моего детства. Мы подъезжаем к маминому району, а через несколько минут заезжаем на подъездную дорожку. Она паркуется возле дома, отстегивает ремень безопасности и берет еду.

— Давай. Ты не очень себя чувствуешь, и я знаю, что, когда видишь свою маму, тебе всегда становится лучше.

Мое сердце замирает. Джеки — лучшая. Мне даже нечего ей ответить, поэтому я выхожу из машины и иду с ней к дому. В дверях стоит моя мама с огромными мешками под глазами. Заметно выпрямившись, она улыбается, когда понимает, кто стоит на пороге ее дома.

Джек поднимает пакеты.

— Мы привезли все эти вкусности во фритюре.

Мама хихикает, запахивая на талии свой безразмерный черный кардиган, и открывает сетчатую дверь.

— Я так и знала, что почувствовала запах чего-то вкусненького. Заходите, девочки.

Когда прохожу мимо, она быстро чмокает меня в щеку.

— Чем я заслужила ранний визит двух моих любимых девочек?

Мы раскладываем еду на кофейном столике. Мама, кашлянув, снова устраивается на своем уютном местечке на диване. Мы с Джеки садимся на пол, скрестив ноги, и склоняемся над столом с едой.

— Джек вытащила меня повидаться с тобой и даже заставила заехать в наше любимое заведение.

Мама смеется.

— Похоже, ей действительно пришлось тебя заставлять.

Мы все посмеиваемся и некоторое время едим в тишине. По телевизору на низкой громкости идет мыльная опера. Чей-то брат обрюхатил чью-то любовницу. Это лишено смысла, и, думаю, именно поэтому ей такое нравится.

Она приглаживает мои растрепавшиеся волосы, убирая их с моего лица.

— Ты в порядке, милая? Выглядишь напряженной?

Я киваю, откусывая бургер.

— Да, я в порядке. Просто была очень занята с клиентами.

Приятно хоть раз заняться чем-то нормальным. Проводить с ней время, не ссорясь из-за ее болезни, лекарств или денег. Наблюдаю, как она ковыряется в еде, но в конце концов откусывает несколько кусочков от бургера, поэтому не жалуюсь, не желая портить момент. Несмотря на то, что Дрю полный придурок, он даже не представляет, какой подарок мне сделал. Эти деньги пойдут на лечение моей мамы, но, что более важно, они позволят нам нормально, без боли провести время вместе.

Не забывая, что он был полным говнюком, я решаю ненавидеть его чуть меньше. Да, он был груб со мной, но доставил мне удовольствие. Кажется, что с ним всегда приходится что-то отдавать, а я в своей жизни гораздо больше получала, чем отдавала.

Так было всегда, поэтому я не знаю, как вести себя, когда все становится более-менее справедливым.

Не совсем справедливым, поскольку он настаивает, что я принадлежу ему, но я ничего не могу с этим поделать. Не тогда, когда тайно, в самых глубоких и темных уголках своей души, жажду его. Его глубокая, темная, порочная часть говорит с той же тьмой, что скрыта внутри меня. Не знаю, как это понять, но, как и всему остальному в своей жизни, я научусь этому с большей практикой.

Мы включаем ужасную мыльную оперу и усаживаемся поудобнее, чтобы посмотреть. Мама проводит холодными пальцами по моим растрепанным волосам, и я наклоняюсь к ней, наслаждаясь прикосновениями. Мы так давно не проводили время вместе. Если бы мы остались такими навсегда, я была бы счастлива.

Как похоронный звон, мой телефон звонит в тот самый момент, когда впервые за несколько недель я позволяю своему стрессу улетучиться. Даже не хочу смотреть в него, зная, что это могут быть всего несколько человек, одного из которых боюсь услышать. Беру со стола телефон и смотрю на экран.

Это сообщение от Дрю, и, несмотря на желание удалить, не читая, я открываю его.

Неизвестный: Я так горжусь, что ты, наконец-то, использовала этот чек, тихоня. Это было не так уж сложно, правда?

По коже пробегает ледяной холодок. Во-первых, откуда у него мой номер, черт возьми, а во-вторых, знала же, что не нужно было обналичивать этот чек. Теперь пути назад нет, но это неважно. Все, что видит Дрю — это право собственности. Обналичить этот чек было равносильно тому, чтобы передать ему право собственности на мое тело. Он знает, как сильно я нуждаюсь в деньгах, и поэтому поставил меня между молотом и наковальней. Закрываю сообщение, решая не отвечать.