– Что ты, Нёма, mon ami! Это наш стажер – Роман. Знакомьтесь, стажер – Нёма.

Роман быстренько оторвался от изучения двусмысленной надписи и… встретился с глядящим на него из клетки укоризненным круглым глазом.

Ярчук – или как ее назвать, ярчучка? – в общем, возлежащая на мягкой подстилке крупная пегая дворняга мало походила на грозную богиню возмездия, но вот недовольство свое выказывала явно. Недовольство им, Романом. Она презрительно оглядела Романа с ног до головы и дважды гневно рыкнула – сперва на Романа, потом прямо на украшающую клетку табличку.

– Извини, Нёма! – быстро сказал Роман, смутно, почти на одной интуиции соображая, чем могло быть вызвано Нёмино неудовольствие.

Нёма еще мгновение укоризненно глядела на него, потом вздохнула, подняла длинную узкую морду и небрежно кивнула, принимая его извинения. Роман судорожно потянул носом воздух – и кивнул в ответ.

Нёма поднялась на тонкие сильные лапы и в ожидании остановилась у дверцы. Рико откинул засов, снял с крючка у клетки поводок, попытался одной рукой зацепить его за ошейник ярчука. Карабин, скользкий от крови, сочащейся из ладони Рико, дважды соскочил. Тогда Рико мгновение с сомнением поглядел на Янку, потом на Романа, и наконец, вложил Янкину руку Роману в ладонь. Роман с содроганием охватил Янкины пальцы… Но ничего не произошло. Это были просто тонкие женские пальцы и ничего больше.

Рико закрепил поводок. Нёма повела носом, укоризненно заворчала, косясь на Янку – та лишь фыркнула и отвернулась, но видно было, что смущена. Быстро мелькая розовым язычком, Нёма принялась зализывать покрывающие ладонь Рико ссадины.

– Большое спасибо, Нёма, - благодарно потрепав ярчука по холке, Рико направился к выходу.

– Что это он говорил насчет ванночки и щенят? – уже выбираясь из подвала Роман решился прервать молчание. Он понимал, что не следует сейчас задавать вопросы, мало ли как Янка среагирует. Но тягучее, какое-то мерзкое любопытство оказалось сильнее его.

– Настоящий ярчук рождается только в девятом поколении от девятой суки из первоначального помета. При том остальной помет должен быть уничтожен – что-то вроде собачьего жертвоприношения – и лишь она оставлена на развод. За сотни лет в этом рецепте ничего не изменилось. – настороженно косясь на Нёму, прошептал Рико.

Роман явственно увидел как длинная собачья спина напряглась – так напрягается человек, услышавший то, чего он вовсе не хотел слышать.

– А ты думал, в Обществе уси белые та пушистые! – хмыкнула Янка. Голос ее звучал хрипло, но это снова был вполне человеческий голос.

Нёма походя ткнулась Янке в колени, и не вполне ясно было, чего в ее жесте больше – сочувствия или нетерпения. Дескать, хватит уже переживаний, работать пора. Натянув поводок, псина зацокала к выходу. Тяжелая входная дверь отъехала в сторону и между серебрящимися мифриловыми косяками внутрь робко, словно начинающий нищий, заглянул бесснежный городской январь, полный сонливой апатии и редкого серого тумана над обледенелым асфальтом. Роман привычно замешкался на пороге, хоть на мгновение откладывая переход из тепла в мокрую промозглость дня.

Нёма попятилась, села, и запрокинув лобастую голову, коротко предостерегающе взлаяла.

Стекла в широких окнах кафе напротив вспучились, растянулись, словно мембрана мыльного пузыря, и лопнули, выметнув в воздух искристый фонтан осколков. Празднично сияя, густая стеклянная завеса на миг застыла в небесах, словно гигантская люстра, и… осыпалась, покрывая мелкими блестками тянущиеся из развороченных окон густые зеленые побеги. Со скоростью брошенного копья тонкие и бесконечно длинные стебли выстреливали из проемов, перекрывая дорогу, вонзились в боковое окно проезжающей машины, пробивая ее насквозь.

– Вот такая ботва! – рассеяно пробормотал Рико, разглядывая вывеску над кафе.
– «Картопляна хата». Помниться, раньше их сеть на американский манер именовалась – «Potato House».

– Скорую… - потерянно прошептал Роман, глядя как окровавленные листья разворачиваются роскошным веером.

– Подождет, этому бедняге уже спешить некуда, - мрачно отрезал Рико, - Мы здесь не для того, чтоб разбираться с последствиями, наше дело – первопричина.

Толстые стебли картофельной ботвы стремительно разрастались у серых стен домов. Роман увидел как за широкими стеклами старых сталинок проспекта мелькают перекошенные изумлением и страхом лица, чтобы тут же пропасть, скрытые поднимающейся зеленой чащей.

– Мечта отечественного дачника – огород у самого дома, - зло пробормотал Рико, - Нёма, дорогая, ваше мнение?

Нёма отрывисто гавкнула, поднялась, сильно потянула носом…

– Давай, милая! Шукай цю кляту ведьму, Нёмочка, бо це ж ужас, що робыться! – вскричала Янка.

Картофельная ботва – каждый стебель толщиной в руку – трепеща ажурными листочками, разрасталась поперек проезжей части. Послышался отчаянный визг протекторов, черный джип затормозил в последний момент, почти уже ткнувшись бампером в густое сплетение стеблей. Сплошной поток машин замедлился и встал. Резкая какофония гудков прокатилась вдоль него и стихла, будто завязнув в перегородившей дорогу ботве. Послышалось хлопанье дверец, кто-то зло выругался, заплакал ребенок.