Привычным движением одной руки я потянулся к чёрному топору «Чёрная смерть» и упал на колени, не рассчитав его вес. Согнувшись над топором, я простёр к нему обе руки и позвал:

– Иди ко мне, родной!

Ухватившись за древко, я осторожно выпрямил ноги и, держа спину ровно, как учили в тренажёрном зале, когда делаешь становую тягу, приподнялся. Удалось. Правда, теперь хотелось только одного – прилечь и отдохнуть.

– Никакого отдыха! – прорычал я. Держа топор крепко, обеими руками, я решил провести боевой манёвр.

Сконцентрировавшись, на выдохе ударил. Чуток не рассчитал свои силы и инерцию под весом топора: лезвие пошло вниз, увлекая за собой неудачливого рубаку. Топор погрузился в песок, а я распластался рядом.

Я с сомнением смотрел на свои руки и с тоской на топор.

– Прости, брат! Не привык ты к такому бестолковому обращению! Но мы вернём нашу мощь, если даже для этого придётся перевернуть весь мир. Мы сделаем это! – выпалив эти вдохновенные слова, я уверенно вскочил. Вернее сказать, я планировал вскочить, а на деле получилось то, что получилось. Я перевернулся на пузо, встал на колени. А дальше и подъём не за горами.

– Однако! – заметил я, стоя перед вонзившимся в землю таким знакомым ранее оружием. Тело стонало. Как же не хотелось нагибаться за ним! Но я шикнул сам на себя, скомандовал и потянулся к огромной рукояти: – Глаза боятся, а руки действуют.

И кое—как мне удалось поднять топор до уровня своего пояса, благоговейно взирая на блестящее лезвие.

– Твой бескомпромиссный вид и мои знания великих воинов! Вместе мы поднимемся до вершин! – произнёс я пламенную речь и вознамерился во что бы ни стало провести круговой удар. Только вот крутануться вышло только вполоборота: по пути я сбился с курса, споткнулся и полетел головой в песок. Прямо как в анекдотах про страуса. Вытащив лицо из песка, отплёвываясь и откашливаясь, я сел. Топор лежал рядом, лезвие указывало на меня, будто говоря:

– Ну—ну, Лёха! Ну—ну!

Я хмыкнул.

– Ты это, не забывай, с кем говоришь!

Топор молчал.

– То-то же!

Я был так увлечен раздумьями и общением с топором, что не сразу заметил приблизившуюся тень с человеческим силуэтом, а когда заметил, резко вскинул глаза. Резко вскинуться самому просто не нашлось сил.

Надо мной стоял среднего роста загорелый старичок в сером балахоне. Голову нежданного гостя украшала редкая седина, а лицо – курчавая козлиная бородка.

– А ты на стиле, старик, – отметил я, приподнимаясь и протягивая ему руку. – Лёха!

Тот улыбнулся, крепко пожал мне руку и заговорил бархатистым голосом.

– У тебя тоже, смотрю, свой стиль в обращении с топорами, – серые глаза старца смеялись.

– Ты всё видел, – безучастно пробормотал я. Чтобы испытывать чувство стыда, у меня просто не было сил. Я стал одеваться: негоже при посторонних находиться в одной набедренной повязке.

– С момента твоего пробуждения я наблюдаю за тобой.

Я криво улыбнулся и произнёс, желая сменить тему разговора.

– А ты кто, старик, и где я?

Старик молча подошёл к моим пожиткам, сунул их в мешок, невесть откуда взявшийся, потом закинул мешок на плечо и, сказав лаконично, – Пойдём, – уверенно зашагал в сторону леса.

Некоторое время я смотрел вслед удаляющемуся незнакомцу с моими вещами. Делать нечего. Придётся идти за ним. Покряхтывая, я поднялся и осторожно двинулся на не слушающихся ногах за странным типом. Постепенно, ноги пришли в порядок, и я нагнал старца.

– На самом деле, я не так хотел начать разговор, – начал я, всматриваясь в лес, который обступил со всех сторон их тропинку, – просто на меня столько всего навалилось в один момент, и остались одни вопросы. Где я, как я сюда попал, что с моими друзьями…

Старик поднял руку, прерывая меня.

– Знаю, – просто сказал он, и всё.

Я пожал плечами. Что ж, пойдём молча, раз так.

Зелёные травы окружали меня, бескрайние луга простирались до самого горизонта, утопая в нежной рассветной дымке. В воздухе витал свежий аромат хвои и цвета, смешанный с тихим журчанием близкого ручья. Лёгкий ветерок играл с листьями, мелодично шелестя, словно чуточку насмехаясь над человеческой суетой и временными заботами. Вдали на фоне леса выделялись величественные сосны, возвышаясь как стражи первозданного покоя.

Каждое мгновение в этом земном рае поражало своей естественной простотой и гармонией. Казалось, что здесь время застыло, позволяя мне насладиться мгновениям безмятежного счастья. Небо, над головой, сменяло свои краски, переходя от бледно—розовых предрассветных оттенков к глубокому синему облику дня. Птицы приветственно пели свои утренние серенады, выпрыгивая из густой листвой, словно поздравляли с новой начавшейся главой жизни.

Проходя по узким тропинкам среди высоких трав, я ощущал, как каждый шаг соединяет меня с землёй, с древней историей этого места, оставленной здесь миллионами живых существ. Высокие кусты малинника с налившимися ягодами напоминались о щедротах природы, дарящей свои сокровища тем, кто умеет видеть и чувствовать её красоту.