— Ах, думаю, я следующий, — говорит Максимо со вздохом.

— Ты уверен, что это так, — отвечает Данте.

Максимо поворачивается на своем месте и смотрит на нас обоих:

— Кэт. Ты украла моего лучшего друга, — говорит он, качая головой, и все смеются. — Но ты сделала его лучшим человеком за то, что он любил тебя. В эти дни он намного менее сварливый…

Сейчас я тоже смеюсь.

— И он больше не работает по сто часов в неделю, а это значит, что я тоже не работаю. Не буду врать, ты мне действительно не нравилась, Кэт, но ты делаешь это отчасти невозможным. И теперь вы Данте и Кэт, и я не знаю, когда это произошло, но теперь ты просто часть его, и я не могу представить, что ты тоже являешься частью моей жизни.

— Ого, — говорит Джоуи, глядя на него с огромной дурацкой улыбкой на лице.

— За Канте, — заканчивает Максимо.

— Канте? Ни хрена себе, — говорит Данте с хмурым видом.

— Что? — Аня хихикает.

— Это правда, — хихикает Джоуи, и я чуть не выплевываю жидкость из носа.

— Данте и Кэт лучше звучит, — Данте вздыхает.

— Тогда Данте и Кэт, — говорит Максимо, подмигивая, прежде чем встать и по — медвежьи обнять своего лучшего друга.

— Теперь все зависит от тебя, большой парень, — говорит Джоуи своему старшему брату, шевеля бровями.

Я сглатываю, глядя на Лоренцо. Он не произнес тост на свадьбе. Данте сказал мне, что это потому, что он не любит выступать публично, но я полагаю, что ему тоже не очень нравится говорить наедине. Потому что он почти ничего не делает. Он наблюдает.

Максимо снова наполняет бокалы всех присутствующих, и Лоренцо поднимает свой:

— Катерина, теперь ты одна из нас. Я имею в виду не просто Моретти, это нечто большее, чем носить наше имя. Я бы умер за каждого человека в этой комнате. Ты будешь одним из нас до последнего вздоха. Это может быть благословением или проклятием, но только тебе решать, что именно. Выбирай мудро.

— Черт возьми, Лоренцо, — говорит Данте, качая головой и мрачно смеясь.

— Боже, чувак, — хихикает Джоуи, в то время как Тони и Максимо тоже смеются.

— Нет, я понимаю, — говорю я, когда темные глаза Лоренцо впиваются в мои с другого конца стола. Я понимаю, что он говорит мне о семье, частью которой я стала. Быть объектом привязанности Данте вполне может считаться проклятием, но не для меня. — Хотя выбора нет. Для меня это не может быть ничем иным, как благословением. Я никогда не чувствовала себя частью настоящей семьи с тех пор, как умерла моя мама. Не той, кто присматривает и защищает друг друга, как вы все. За всю свою взрослую жизнь я никогда по — настоящему не чувствовала, что я кому — то принадлежу. И теперь я знаю. Так что спасибо вам всем, — а теперь я произнесла свой тост, и все, кроме меня, выпивают по рюмке виски.

Слава Богу, остался только Данте, иначе их всех нужно было бы вынести из этой комнаты. Лоренцо кивает головой и слабо улыбается мне. Вау, двое таких за один день.

— Думаю, моя очередь, — говорит Данте, садясь рядом со мной. Он обнимает меня за талию и притягивает ближе, так что я продвигаюсь на несколько дюймов вдоль скамейки, пока почти не сижу у него на коленях.

— Думаю, да, — я улыбаюсь ему, почти затаив дыхание от предвкушения того, что он собирается сказать.

— Единственные люди, о которых я по — настоящему забочусь во всем этом мире, находятся здесь, в этой комнате, но еще несколько месяцев назад я думал, что этот круг никогда не станет больше, чем этот. Потому что давайте посмотрим правде в глаза: мне не понравится никто, за кого выйдут замуж мои сестры, и шансы Максимо найти женщину, которая справится со своим безумием, ничтожны, — он поворачивается и подмигивает своему лучшему другу. — Но потом я встретил эту невероятную женщину, и она изменила мою жизнь столькими способами, которые я никогда бы не мог себе представить. Итак, этот последний тост только за неё, — он поднимает свой бокал, и остальные делают то же самое, пока я прижимаюсь лицом к его плечу. Я так не привыкла быть в центре внимания. — Кэт, моему лучшему другу. Моей жене. Женщине, которая сделала меня отцом. Vita mia. Sei la cosa piu bella che mi sia mai capitata (перевод: моя жизнь. Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной)

Я не знаю, что это значит, но это заставляет Аню тихо вздохнуть, а Джоуи громко шмыгнуть носом:

— За Кэт, — говорят они все, когда Данте обнимает меня крепче.

Он целует меня в макушку, и я нахожу в себе смелость поднять глаза и увидеть, что все они пьют и улыбаются, за исключением Лоренцо, который сегодня уже израсходовал свою пожизненную норму улыбок.

— Но сейчас действительно становится поздно, и я больше не могу пить, потому что это моя брачная ночь, — говорит Данте.

— Конечно. У тебя есть обязанности, о которых нужно позаботиться, — отвечает Лоренцо, и это встречено еще большим смехом.

— Если это долг, то ты делаешь это неправильно, брат, — парирует Данте.

Лоренцо фыркает, его плечи начинают трястись, и на секунду я беспокоюсь, что у него вот — вот случится инсульт, но это не так. Он смеется. Лоренцо Моретти смеется.

— Ах, это виски, — говорит мне Аня, когда я смотрю на ее мужа, открыв рот.

Данте встает и берет меня за руку, подтягивая к себе, прежде чем подхватить на руки под свист и одобрительные возгласы, которые никак не влияют на уровень моего смущения.