— О да, пожалуйста.

Я заставил ее кончить дважды — один раз ртом, другой пальцами, и теперь она стоит на коленях, голова прижата к подушке, а ее сперма капает с ее киски, когда я смазываю свой член смазкой.

Она дрожит, когда я провожу рукой по ее заднице, но это от предвкушения, а не от ужаса. Тот факт, что я получаю это с ней, особенно учитывая, с чего началась наша история, — гребаная честь. За всю свою жизнь я никогда никем так не гордился, как ею.

— Ты все еще в порядке, котенок? — я держу свой член одной рукой, а другой хватаю ее за бедро.

— Да, — задыхаясь, выдыхает она, все еще находясь под кайфом от своих оргазмов.

Я прижимаю свой член к ее заднице, и она вздыхает, расслабляя мышцы, когда я толкаю кончик внутрь нее.

— Хорошая девочка, — успокаиваю я, проводя рукой по ее коже. — Ты так хорошо ко мне относишься.

— Ты чувствуешь себя таким большим, — стонет она.

— Если ты пытаешься потешить мое эго, чтобы я был с тобой помягче, это не сработает, — говорю я ей, и она тихо смеется. — Ты можешь взять меня. Я обещаю.

Я проникаю немного глубже внутрь, и мягкое мяуканье, вырывающееся из ее рта, в то время как мышцы ее задницы сжимаются и пульсируют вокруг моего члена, почти подводит меня к краю.

— О, черт, Данте, — стонет она, отстраняясь, чтобы я проскользнул немного глубже внутрь.

— Если это тебя хоть немного утешит, я долго не протяну в твоей маленькой тугой заднице, — ворчу я, проникая членом глубже.

Когда я просовываю руку между ее бедер и ввожу два пальца в ее киску, ее спина выгибается, и она издает крик, приглушенный подушкой. Когда я трахаю пальцами ее киску, ее мышцы расслабляются, позволяя мне проникнуть в нее почти полностью. Мне придется заставить ее взять мой член целиком, потому что я растягиваю ее так широко, что боюсь разорвать ее пополам. И мне нужно, чтобы она любила, когда я трахаю ее в задницу, потому что я хочу делать это постоянно, черт возьми.

— Я чувствую себя такой наполненной, — стонет она, отталкиваясь, прижимаясь ко мне, требуя большего.

— Ты полна мной, котенок. Мой член в твоей заднице, мои пальцы в твоей киске и мой ребенок в твоем животе. И ты никогда не выглядела более чертовски красивой.

— Черт возьми, — выдыхает она, когда ее киска накрывает меня своим жаром, и я знаю, что она так близка к краю, что это хорошо, потому что я в нескольких секундах от того, чтобы опорожнить свои яйца внутри нее.

— Кончи для меня, Кэт, — ворчу я, входя в нее и трахая ее пальцем, и, как мой хороший маленький котенок, она делает именно это, скуля мое имя, когда ее кульминация заставляет ее содрогаться. Я втираю в нее свое собственное освобождение, когда цепляюсь за ее бедра и перекачиваю все до последней капли в ее сочную задницу.

— Черт! — я задыхаюсь, когда мы заканчиваем, выхожу из нее и падаю на кровать. Обнимая ее рукой, я притягиваю ее ближе. — Ты в порядке?

— Да, это было… — она прикусывает губу.

— Невероятно? — я предлагаю.

— Я хотел сказать, эпические, но и невероятные произведения тоже.

— Я рад, что тебе понравилось, потому что я хочу сделать это снова, — я утыкаюсь носом в ее шею. — И, может быть, в следующий раз я смогу полностью проникнуть в тебя?

— Это было не до конца? Черт возьми, — она тихо хихикает.

Я целую ее в шею, вдыхая ее сладкий аромат, когда она прижимается ближе ко мне.

— Я люблю тебя, — шепчет она.

— Я тоже люблю тебя, котенок.

Эпилог

КЭТ

6 месяцев спустя

Стоя в дверях детской, я улыбаюсь, наблюдая, как Данте прижимает к груди нашу пятимесячную дочь Габриэллу. Она заснула в его объятиях, как это часто бывает. Он смотрит на нее с такой любовью и преданностью на лице, что кажется, мое сердце вот — вот разорвется.

Он целует ее в щеку, прежде чем уложить в кроватку, все это время нашептывая ей всякие нежности. Когда он поднимает глаза, чтобы увидеть меня, он качает головой и улыбается, прежде чем тихо выйти из ее комнаты и закрыть дверь.

Он обнимает меня за талию и прижимает к себе:

— Снова смотришь на меня, котенок? — спрашивает он, проводя носом по чувствительной коже моего горла.

— Я ничего не могу с этим поделать. Ты выглядишь так сексуально, когда ты в режиме папы.

— Режим отца?

— Ага, — шепчу я. — Супер секси.

Он откидывает мои волосы назад, собственнически кладет руку мне на затылок и заставляет мой живот трепетать:

— Что ж, я рад, что ты так думаешь, котенок, потому что я хочу заполнить весь этот дом нашими малышами.

— Весь дом? — спрашиваю я, притворяясь возмущенной. — Тогда я была бы беременна вечно.

— Я не против, — говорит он, пожимая плечами, прежде чем перекинуть меня через плечо и заставить меня взвизгнуть от смеха и удивления. Я быстро прикрываю рот, чтобы не разбудить Габриэллу.

Он шлепает меня по заднице:

— Как насчет того, чтобы начать прямо сейчас?

— Мы не можем. Я все еще кормлю грудью. Контрацепция самой природы, — напоминаю я ему, когда он несет меня в нашу спальню.