Кстати, о слуховых мыслях: моя учительница по женским наукам в старших классах вычеркнула бы пятерки из всех моих старых заданий, если бы услышала это.

Но я действительно не возражаю.

Приятно, когда тебя обеспечивают.

Приятно, когда о тебе заботятся.

Приятно расслабиться. Впервые в жизни по-настоящему расслабиться.

Мои пальцы барабанят по дивану.

Итак, если мне не нужны деньги, и я не буду использовать диплом для постоянной работы, что мне остается?

Лапы Тото подергиваются, он уже гонится за чем-то по стране снов.

Что если… Я снова прикусила губу.

Что, если я смогу заниматься благотворительностью? Что бы это ни значило.

— Почему это так трудно? — Хнычу я вслух.

— Что случилось? — Голос Роберта вырывает из меня крик, который посылает уже не спящего Тото в припадок лая.

Я изо всех сил пытаюсь сесть. Тото бегает по периметру комнаты в поисках опасности. А Роберт стоит на входе в каморку с забавным видом.

Я прижимаю руку к сердцу.

— Ты меня напугал.

— И твою маленькую собачку тоже.

Я закатываю глаза на то, что стало его любимой фразой.

Решив, что угроза нейтрализована, Тото выбирает новое место на ковре, кружит, потом падает.

— Что заставило тебя так сильно задуматься? — спрашивает Роберт, опускаясь в кресло напротив меня.

Роберту около тридцати, он выглядит как нечто среднее между морским пехотинцем и медведем гризли, и после первого дня вместе, когда мы поняли, что он так же неловок с женщинами, как я с мужчинами, все странности как бы сошли на нет.

Он классный, но относится к своей работе очень серьезно, поэтому, хотя я бы с удовольствием провела весь день, разговаривая с ним, я знаю, что он позволит себе посидеть только пять минут, а потом снова в патруль.

— Я просто пытаюсь понять, что делать со своей жизнью. — Я гримасничаю, как только говорю это, слыша, как неубедительно это звучит.

Роберт приподнимает одну кустистую бровь.

— Красивого, безумно богатого, чрезмерно заботливого мужчины недостаточно?

Я бросаю на него взгляд.

— Ты не можешь его получить.

Роберт смеется.

— Ужас не входит в список моих фантазийных качеств мужа.

— Неро не страшный.

— Угу, как скажешь.

— Кем ты хотел стать в детстве? Это всегда был… военный? Или как вы там называете эту профессию? — Возможно, это слишком личный вопрос, но я изголодался по разговорам.

— В основном. Наверное, слишком много g.i.joes [3]. — Он пожимает плечами. — А как насчет тебя? Должно же было быть что-то, чем ты хотела заниматься.

— Конечно. Но я думаю, что шансы на то, что я стану профессиональной балериной, сейчас довольно малы. Мои необычные мечты прекратились примерно тогда, когда мне исполнилось девять лет. После этого я мечтала только о том, чтобы уехать из дома. Не было никаких иллюзий, что я стану кем-то великим.

Почувствовав мое настроение, Роберт поднялся со стула.

— Ну, экзистенциальные кризисы, похоже, территория лучших друзей, так что я вернусь к работе.

Моя улыбка дрожит, и как только Роберт выходит из комнаты, я ее отпускаю.

Жаль, что у меня нет лучшего друга.

Тото издает громкий собачий храп.

Извини, приятель, ты не в счет.

Уставившись в стену, я решил, что у меня действительно есть лучший друг. Неро.

Я достаю телефон из кармана, желая почувствовать связь.

Но потом я колеблюсь.

На самом деле я хочу, чтобы он вернулся домой. А для этого ему нужно закончить то, что он там делает. Если я буду беспокоить его каждый раз, когда захочу поговорить, это займет у него гораздо больше времени.

Но я хочу с кем-то поговорить.

— Ты точно не можешь говорить? — спрашиваю я Тото.

Он не отвечает.

Выдохнув, я открываю список контактов на своем новом телефоне.

Как он и обещал, Неро перенес всю мою старую информацию. Не то чтобы ее было много.

В списке контактов почти только коллеги и начальство, специально для тех случаев, когда я заболею и мне нужно будет позвонить или найти замену на свою смену.

В социальных сетях у меня ничего нет. Когда ты убегаешь из дома, чтобы избежать жестоких родителей, ты не можешь создать профиль, чтобы оставаться на связи со школьными друзьями. А у меня их и не было.