Мой рот открывается, и мне приходится сглотнуть, прежде чем я могу вымолвить слова.

— У него моя женщина.

— Черт, — ругается федерал. — Ладно, хорошо. Я буду глушить дерьмо со своей стороны, держать своих парней подальше от тебя. Но двадцать — это все, чем я могу тебя угостить. — Я слышу, как он печатает на клавиатуре. — Когда это начнется?

Я смотрю на свой GPS и на неподвижную точку трекера Пейтона.

— Я приземлюсь через тридцать.

— Приземлюсь? Какого хрена…

Я вешаю трубку.

Держись, детка. Я почти на месте.

ГЛАВА 78

Пейтон

Остаток поездки прошел в молчаливой пытке.

Я пыталась придумать способ освободить руки, но никак не получалось сделать это тихо. Возможно, вообще никак. По крайней мере, не для меня.

Последние несколько минут мы ехали все медленнее, и когда машина почти остановилась, чтобы сделать резкий правый поворот, который должен быть подъездной дорогой, я закрыла глаза.

Мы здесь.

Где бы это ни было.

Машина останавливается, и когда двери впереди начинают открываться, я стараюсь замедлить дыхание.

У меня нет никакого оружия. Я понятия не имею, как защитить себя, не от таких мужчин, как этот. Поэтому мой главный план — притвориться, что я все еще в отключке. Может быть, если они подумают, что я без сознания, они просто уложат меня где-нибудь и оставят в покое.

У меня нет никаких грандиозных иллюзий по поводу побега. Но я лучше буду ждать Неро в одиночестве, изображая опоссума, чем придется разговаривать или взаимодействовать с тем, кто за это отвечает.

Они не хотят моей смерти. Если бы это было целью, они бы просто взорвали обе машины.

Нет, я им нужен как приманка. Они пытаются заманить Неро.

И это сработает.

Я только надеюсь, что для них это будет ужасно плохо.

Дверь распахивается, и я пытаюсь расслабить свои черты. Я понятия не имею, как должен выглядеть вырубившийся человек, или как долго человек должен быть без сознания после удушения. Но, судя по просмотренным мною боевикам, а это, скорее всего, полная чушь, люди могут находиться в бессознательном состоянии минуты или часы.

Холодный воздух обдувает меня, обжигая порезы, которые испещряют каждый дюйм моей открытой кожи.

Мужчина раздраженно вздыхает.

— Хорошо, давайте занесем ее.

Руки, которые становятся, к сожалению, знакомыми, грубо хватают меня.

— Подождите, — прерывает другой голос, сопровождаемый тихим чавкающим звуком, как будто мужчина только что использовал тыльную сторону своей руки, чтобы ударить кого-то другого по груди. — Этот может нести ее.

Руки оставляют меня.

— Будьте моим гостем.

Я чуть не подпрыгиваю, когда новая рука прокладывает себе путь между моим боком и полом подо мной.

Оставаться мертвым грузом гораздо труднее, чем я ожидала, но каким-то образом мне это удается, когда мужчина поднимает меня вверх и перекидывает через плечо. Когда моя попа в воздухе, а голова и руки болтаются над землей, дышать труднее, но борьба сделает все еще больнее, поэтому я держусь изо всех сил.

Он толкает меня с каждым шагом. И я чувствую, как слезы стекают из уголков моих глаз по лбу в волосы.

У меня возникает искушение смахнуть их, попытаться рассмотреть окружающее, но я не решаюсь открыть глаза, не уверенная, что кто-то находится достаточно близко, чтобы увидеть.

В любом случае, это не имеет значения. Даже если я прослежу путь из дома и найду способ вырваться из незанятой комнаты, я никогда не смогу бежать. Эта автокатастрофа испортила меня.

И пульсация в черепе предупреждает меня, что у меня может быть сотрясение мозга. Перевернутый прилив крови только усиливает головную боль.

Двери открываются, потом захлопываются.

Меня поднимают на несколько ступенек. Спускаюсь на несколько ступенек. И я уже на грани того, чтобы разрыдаться от пульсации внутри моего черепа, когда мужчина останавливается.

Раздается стук, открывается еще одна дверь, и мы снова начинаем двигаться вперед.

Кто-то медленно хлопает, и я мгновенно ненавижу его.

— Так это она, да? — Голос смазливый, и я предполагаю, что он главный. — Хорошая задница, я полагаю.

Звук, которого я не ожидала, раздается по комнате.