— Она красивая, не так ли? — Десмонд замечает девушку, которая продолжает привлекать мое внимание.

Я не обращаю на это внимания. До сих пор никому не удавалось привлечь мое внимание. Так почему же она?

— Она станет ценным дополнением, когда потеряет визитную карточку и выучит несколько движений, — ухмыляется Десмонд, его глаза сверкают яростью зловещий план. — Но не на сцене. Я учу ее искусству танца на коленях.

— Кто черт возьми, ты такой, — я огрызаюсь, как будто я должен защитить эту девушку. Я недоверчиво кряхчу в ответ на свою вспышку. — Ты ведешь побочный бизнес в сфере проституции? — спрашиваю я, пытаясь отвлечь свой интерес к ней.

Десмонд небрежно пожимает плечами. — Не совсем. Эндрю Грин задумал для нее что-то особенное. Все, что я делаю, это сообщаю ему имена.

Я киваю, мысленно отмечая Эндрю Грина как человека, заслуживающего расследования. Он всегда скрывается в нескольких барах, принадлежащих Ноксу, но старается не нарушать никаких правил — по крайней мере, тех, о которых нам известно.

— Ну, пока ты находишь мне деньги, которые ты должен, мне есть что посмотреть, — говорю я, поворачиваясь спиной к Десмонду и наблюдая за молодой женщиной, танцующей на сцене, как бешеная птица.

— Ладно, — уныло бормочет Десмонд. Даже он, кажется, разочарован тем, что может заплатить. Я с нетерпением ждал возможности выбить из него правду, прежде чем забрать то, что он мне должен. Быть консильере означает, что никто не посмеет бросить мне вызов, а это иногда может надоесть.

Со вздохом поражения Десмонд неохотно отдает деньги, которые он положил в карман, вместо того, чтобы заплатить своим защитникам, как следовало бы.

Озорная улыбка тронула уголки моих губ, пока я его заманивал. — Я обязательно доложу мистеру Тайеру о том, насколько хорошо ты обещаешь себя вести с этого момента, хорошо? — я насмехаюсь, наслаждаясь властью, которую имею над ним. — Тебе бы не хотелось, чтобы в следующий раз постучался Гавриил, верно?

Взволнованный, он заикается в ответ. — Я-я не хотел отставать. Это больше не повторится, — упоминание о Гаврииле, нашего безжалостного русского мучителя, достаточно, чтобы заставить даже самых непокорных из наших соратников подчиниться.

Осмелившись, я требую имя и адрес симпатичной девушки, которая привлекла мое внимание. По какой-то неизвестной причине я чувствую себя обязанным иметь эту информацию в своем распоряжении. Возможно, это просто любопытство, а может быть, часть меня имеет на нее коварные планы.

Он записывает ее данные на клочке бумаги и передает его. Я беру его, сминаю и, не задумываясь, засовываю в карман. Я знаю, что забуду о ней, как только выйду отсюда, так же, как несомненно постираю куртку и испорчу бумагу. В течение трех секунд, которые я держу бумагу между пальцами, я не могу не представить все возможности, которые открываются, когда информация об этой девушке оказывается в моем распоряжении.

Глава вторая

Жасмин

Пульсирующий ритм музыки соответствует неловким движениям моего тела, когда я кружусь и кружусь на сцене. Эта песня является финалом моего часового выступления, поэтому я позволяю себе потеряться в вихре, пока у меня не закружится голова от волнения. Пот выступает у меня на лбу и стекает по коже, я игнорирую это, вместо этого сосредотачиваясь на приливе адреналина, протекающем через меня. Я люблю танцевать. Меня не волнует, хорошо я выгляжу или нет, я просто хочу свободы передвижения.

Я делаю это ради острых ощущений, а не для того, чтобы десятки глаз жадно следили за каждым моим движением. Они могут видеть полуобнаженное тело, но не видят страсти и самоотверженности, стоящих за каждым движением. Когда мой мир перестает вращаться, и я задыхаюсь под ярким светом прожекторов, звуки аплодисментов и аплодисментов согревают мою полумертвую душу.

Среди аплодисментов есть и пьяные мужчины, кричащие мне, чтобы я «сняла это». Я одета в откровенное бикини только для того, чтобы скрыть самое необходимое, не оставляя ничего для воображения этих развратных игроков. Мне платят только за то, чтобы я танцевала; ничто на этой земле не могло убедить меня позволить мужчине прикоснуться ко мне здесь. Я содрогаюсь, просто думая об этом. Я не берегу себя для кого-то богатого и очаровательного или безумно влюбленного в меня, просто для того, кто не сделал того же с остальными девушками здесь.

Ближе к полуночи я иду босиком в бикини в гримерку. Возможно, я талантлива во многих отношениях, но танцы на каблуках не входят в их число. На самом деле, я едва могу ходить в них и не упасть. Раздевалка — долгожданная передышка от клубного хаоса; закрывающаяся дверь заглушает оглушительный ритм ночи и невыносимый запах несвежего пива. Торопливо накинув спортивные штаны и толстовку, я пытаюсь убежать прежде, чем меня кто-нибудь заметит.

Даже этого недостаточно, чтобы уклониться от Десмонда Грейвса. Владелец клуба придерживается строгой политики «не прикасаться к товарам» по отношению к своим клиентам, но он, похоже, считает, что это же правило не распространяется на него, когда дело касается его сотрудниц. От его жирных волос и сильного одеколона у меня мурашки по коже; я подавляю дрожь, когда он смотрит на меня своими глазами-бусинками.

Если бы он только сосредоточился на управлении клубом, а не нападал на танцоров, возможно, ему не пришлось бы прибегать к подлой тактике, чтобы заработать дополнительные деньги. Немного личной гигиены тоже не помешает.

Если бы он мог быть кем-то другим, это было бы идеально. Выше, стройнее, крепче, богаче. Я женщина с взыскательным вкусом и высокими стандартами, но когда все, что я значу в жизни, — это второсортная танцовщица в дайв-баре, мне нечего предложить мужчине, который соответствует моим ожиданиям.