Мы подходим к Марку Абрамовичу.

— Абрамыч у нас с молодым возникло очень срочное дело, дай ему его призовые, да мы рванем отсюда — Тима улыбается, но глаза у него холодные.

— Хочешь, с деньгами, свалить, от греха подальше? — понимающе улыбается ему Абрамыч.

Он лезет во внутренний карман и отдает мне конверт с деньгами.

— Держите молодой человек, вы честно их заработали. Буду рад вас видеть снова на наших мероприятиях. Думаю, вы еще сможете нас порадовать своими талантами.

Я беру конверт, и чтобы поддержать имидж недотепы школьника, рассыпаюсь в благодарностях. Вот ведь жидовская рожа. Сто пудов, он просек, что мы с Тимой, тут разыграли спектакль. Интересно, что он будет теперь делать с этим знанием? Тима тянет меня за руку давая понять, что хватит с благодарностями, пора и честь знать. Мы выходим из зала и так же черным ходом быстро выскакиваем из здания клуба. Потом Тима заводит машину и развернувшись на узком пятачке, бешено срывается с места. Мы несемся по темной дороге, как ядро выпущенное из пушки. Двигатель завывает, нас бешенно трясет, и копейка грозит рассыпаться на части, но Тима держит скорость и не отрывает серьезного взгляда от дороги.

— Абрамыч сука, чего то просек. — кидает мне он — штуку из выигрыша пришлось ему оставить, чтобы он не задержал выплату, и не стал нам чинить в дальнейшем препятствия. Но мы и так подняли бабок, до хрена. Теперь бы еще и ноги отсюда унести. А то разберут нас с тобой на запчасти и по пакетам. Голова в одну сторону, а ноги в другую. И разбросают по всему району, так что никто не поймет, что это за конструктор такой.

— Запчасти по пакетам это прошлый век Тима — с видом знатока говорю приятелю, вспомнив фильм «Большой куш» от Гая Ричи — сейчас прогрессивные люди разделывают трупы по кусочкам и скармливают свиньям. Сначала, конечно надо обрить, и вынуть зубы — чтобы помочь свиному пищеварению. Кость свинье — что масло. Шестнадцать свиней умнут восьмидесяти килограммовый труп за 8 минут. Так что, мой друг, держись подальше от владельцев свиноферм.

Тима дико на меня посмотрел, и поперхнулся

— Ну ты Юрка, бля, действительно Отморозок!

Отдельный кабинет в ресторане Эллада. Вахтанг Отаевич с аппетитом ест суп харчо из большой стилизованной глиняной миски. На столе в маленькой плетеной корзиночке стоит мягкий лаваш, рядом тарелка со свежей зеленью, тарелка с сырной нарезкой, бокал с рубиново красным вином, чуть дальше открытая бутылка настоящего Киндзмараули. Не того пойла, которое сейчас продают под видом этого благороднейшего грузинского вина, а того самого, что посылают Москву в спецраспределители для партийной номенклатуры. Рядом, как безмолвная тень, стоит официант готовый сорваться с места по движению мизинца обедающего мужчины. В дверь после осторожного стука входит уже знакомый нам хорек Виктор, по совместительству доверенный человек для особо деликатных заданий теневого главы города Вахтанга Отаевича.

— Можно? — вкрадчиво спрашивает он у жующего с аппетитом босса.

— Заходи дорогой, садись, покушаем вместе — оживляется Вахо, и обращаясь к официанту — Давай быстро для Вити тарелку харчо, и шашлык уже можешь подавать.

Официант срывается с места и исчезает за дверью.

— Витя харчо здесь сегодня исключительный, попробуешь, все пальчики оближешь — довольно говорит Вахо промакивая губы салфеткой.

— А я к вам с хорошими новостями, Вахтанг Отаевич. Цех пошива джинсы на швейке заработал на полную мощность. Ткань, фурнитура, нитки все как настоящее и даже лучше. Мастера хорошие, освоили выпуск Wrangler, Levis, Lee. Каналы сбыта тоже уже отлажены. Основная часть продукции пойдет в Москву и Ленинград, но и для Тбилиси и Еревана тоже останется.

— Хорошо — кивает Вахо — Что там у тебя по центральному рынку?

— Там тоже все уже устаканилось, на место Нукзара, как мы и договаривались, стал Рыба. В принципе, там все было и так в порядке. Рыба дело знает, его в курс вводить не надо было.

— Тоже хорошо. Никаких новых вестей по Нукзару не было?

— В милиции ничего нового. Ищут, но скорее всего, это будет висяк, никаких следов не осталось. Все было сделано очень чисто. Где произошло убийство не понятно. Машину туда пригнали и сожгли. Она сгорела полностью и менты пока не знают, за что зацепиться. Есть следы подошв на земле, будут искать обувь, но это маловероятно, что найдут.

— Хреновато

— Да, здесь, конечно, пока с результатом не ахти, но у меня есть новости по Марине.

— Да? — оживился Вахтанг Оатевич — и что у тебя по ней?

— Ничего конкретного, но так, пара фактиков в копилочку. Несколько дней назад, здесь в ресторане, Марина устроила сцену одному молодому пацану. Она в тот вечер ужинала в отдельной кабинке с Егором Владимировичем и его коллегой, который был с другой дамой. В общем зале сидел некий молодой человек, одетый совсем просто, вместе с такой же молодой девчонкой. Наш человек, был свидетелем того, как Марина, когда увидела этого парня с девушкой, ворковавших как голубки за столиком в углу, аж поменялась в лице. Она сама подошла, села за столик к молодежи и устроила им сцену. Девчонка и Марина, едва не подрались из-за этого пацана. В итоге, девчонка в слезах убежала, тот парень ускакал за ней, а Марина осталась сидеть за столиком несолоно хлебавши.

В кабинет вошел официант с подносом, поставил перед Виктором тарелку с дымящимся супом, а потом разместил на середине стола большое длинное блюдо, на котором лежали несколько длинных шампуров с большими кусками сочного парующего мяса посыпанного нарезанным кольцами луком и зеленью. Вахтанг Отаевич движением руки отослал официанта, и сам налил вина в бокал своему гостю.

— Интересно конечно, но что это нам дает? Какой-то молодой пацан с девчонкой, взревновавшая Марина. Каким боком это относится к Нукзару? Пацан то, вряд ли смог бы его так чисто уработать. Я думаю, в расправе мог участвовать не один человек.