В институт я заходить не стал — такая вот короткая у меня получилась научная карьера. Будущее в прошедшем осталось там, за проходной с вертушкой и бдительной вахтершей. А моя реальная жизнь связана с тем будущим, которое есть у нас в настоящем — пока оно еще есть.

Только три дня спустя я вспомнил, что документы мои так и остались в институтском отделе кадров. Уже кое-что понимая про функционирование этого заведения, позвонил и выяснил, что забрать их можно по вторникам с пятнадцати до шестнадцати тридцати, и не дай бог хотя бы на минуту опоздать.

Приезжаю в указанное время и сталкиваюсь в дверях отдела кадров с Дашей. В руках девушка сжимает красные корочки диплома и еще какие-то бумаги.

— Увольняешься?

— На той неделе еще уволилась, теперь вот документы вызволять пришла. Прикинь, какая-то добрая душа переписку членов диссертационного совета мне скинула. Так они, блин, и не собирались меня к защите допускать, в глаза врали все это время… Тимоха тоже свалил в пампасы, а вот Роман остался — уверен, что он-то пробьется… ну он и правда лучше сюда вписывается. А ты куда пропал внезапно?

Подмигиваю:

— Никогда Штирлиц не был так близко к провалу… Подождешь, пока я свои бумажки заберу?

— Без проблем. Я же теперь безработная, спешить мне некуда…

Тетки в кадрах принялись было пенять, что я не отработал положенные по закону две недели, грозились «испортить трудовую книжку» — без понятия, что вообще это означает, что-то из двадцатого века, наверно. Пришлось напомнить, что с испытательного срока работник имеет право уйти в один день, а за отказ в возврате документов я могу подать на них в суд. Четверть часа спустя выхожу в коридор. Даша ждет, как обычно, пырясь в свой телефон. Спрашиваю:

— А что Виктор Семеныч, работает еще?

— Виктор Семеныч? Да этот-то куда денется? Он же сюда врос, словно ракушка в борт корабля…

Вот оно как… Заказчик за работу нам заплатил, а планами насчет шепталы делиться не стал. Оказывается, как-то простил старому сотруднику и сглазы, и вранье, и даже новенький ноутбук.

Видимо, в этом заведении и правда единственное, что имеет значение — это стабильность.

Даша несмело прикасается к моему рукаву:

— Саш, а можно тебя спросить кое о чем?

— Да, без проблем.

— С тобой что-то… не так, верно?

— С чего ты взяла?

— Ты вот сам вроде бы есть… А для Дара тебя как будто нет.

— Да, вот это и есть мой Дар, что-то типа такого, ну да, — делаю неопределенное движение рукой.

Пора привыкать — одаренные будут чувствовать, что я не такой, как они. Врать надо увереннее. А вдруг я 17 декабря мечтал о том, чтобы стать неуязвимым для чужих экстрасенсорных способностей… мало ли на свете психов, в самом-то деле.

Мы выходим в мощеный потрескавшимися плитами институтский двор. Каждый держит в руках стопку документов — на файлики отдел кадров не расщедрился, нечего переводить ценный ресурс на дезертиров из большой науки. Даша просит меня подержать ее бумаги и закуривает аккурат под табличкой «Не курить».

— Понятно. Так странно… Я уже привыкла, что любого могу к себе расположить. Не в сексуальном плане, я не нимфа… Чисто по-человечески. И вот наконец-то человек, которому я не могу понравиться.

— Но ты мне вполне нравишься, Даша. Чисто по-человечески, конечно! — только третьего романа мне не хватало для полного счастья. — Все с тобой в порядке, ты умная, отзывчивая, славная девушка и безо всякого Дара.

Даша грустно пожимает плечами.

— Так оно или нет… Я тогда, в декабре, была… расстроена очень. С подругой поссорились, она мне гадостей наговорила. Сказала, я жалкая, унылая, страшная, никому не нравлюсь и нравиться никогда не буду… Вот я и нажелала с перепугу такого, чтобы нравиться всем. А теперь с Даром уже непонятно, ценит меня кто-нибудь в этой жизни саму по себе или это только из-за воздействия…

— Ты можешь просто не пользоваться Даром.

— Могу. Но страшно же…

Открываю рот, чтобы рассказать о вреде злоупотребления Даром, но тут вспоминаю, как сам без Дара под конец уже и шага ступить не мог. Что в работе, что в личных делах.

Человек владеет Даром или Дар — человеком? Пожалуй, оно к лучшему, что я от этой хрени освободился. Хотя расследования стало намного сложнее вести, что уж там.

Меняю тему:

— Чем думаешь дальше заниматься?

Даша пожимает плечами: