— Ки-ли Келл-и.

Я перебежала улицу, щурясь в темноте, чтобы попытаться лучше рассмотреть. От пожара была освещена другая сторона улицы, но эта сторона была затемнена и задымлена.

Я услышала кашель, еще один вопль, но звук то накатывал, то прерывался, как будто кто-то пытался утихомирить того, кто кричал.

— Рай-ан, — произнес прерывистый голос. — Рай-ан, не плачь.

— Коннолли! — закричала я. — Коннолли!

— Ки!

Она прижималась спиной к зданию, ее глаза расширились от страха, но она держалась за Райана хваткой, которая могла бы соперничать с хваткой взрослой женщины. Она пыталась встряхнуть его, чтобы он не заплакал.

Я упала перед ними на колени, пытаясь заглянуть поверх них обоих.

— Что произошло?

Слезы и дым затуманили мое зрение.

— Ты ранена?

Она покачала головой.

— Бабушка… Нью-Йорк. — Она втянула в себя воздух и указала на противоположную сторону улицы, на горящее здание.

Это заняло у нее минуту, но она рассказала мне прерывистыми словами, что ее бабушка ранее разговаривала с мужчиной, Март-ином, а затем он ушел. Раздался еще один стук в дверь, и ее бабушка сказала ей взять Райана и спуститься по желобу в их здании. Когда-то его использовали для того, чтобы выбрасывать мусор вниз.

Я вспомнила, как Морин рассказывала мне об этом, когда я однажды была у нее в гостях. Я поинтересовалась о том, что за картина весит у нее на стене, и когда она передвинула ее, за ней оказался квадрат размером с окно с ручкой. Морин сказала мне, что она боялась, что Коннолли однажды попытается спуститься по желобу, возможно, чтобы спрятаться, и так она попадет на улицу, поэтому она спрятала проход за картиной.

Мне нужно было позвонить кому-нибудь — кому угодно — чтобы они приехали и забрали нас, но я забыла свой телефон в машине, когда пыталась дозвониться Харрисону по дороге сюда. Я бы погрузила детей в машину и отвезла их в безопасное место, а затем позвонила бы Рокко, чтобы мужчины проводили нас внутрь. Он дал мне свой номер и сказал, чтобы я позвонила, если у меня возникнут какие-либо проблемы. Я не хотела снова рисковать с этими детьми. Один из мужчин проводил нас внутрь.

— Ки, — произнесла Коннолли, начиная плакать сильнее. Она пыталась заговорить со мной, но постоянно путалась в словах. Она пыталась сказать мне, кто постучал к ним в дверь, как только Мартин ушел.

— Я не понимаю, детка, — сказала я, помогая ей удержать Райана, который все еще немного плакал, но она не хотела его бросать.

— Кто постучал в твою дверь? Кто был тот другой мужчина?

Ее глаза расширились, и она еще крепче прижалась к зданию. Прежде чем я успел обернуться, она обняла Райана одной рукой, а другой указала мне за спину.

— Он!

Мне потребовалась всего секунда, чтобы повернуться, заслонить их своим телом, но прежде чем первый удар пришелся по моему черепу, я закричала:

— Беги!

Я почувствовал, когда ее губы накрыли мои в поцелуе, почувствовал, как ее слезы скатились по моему лицу, но доктор так накачал меня лекарствами, что я думал, будто парю в небесах.

Пока я не попытался пошевелиться.

Тито Сала зашил меня, как будто во мне были не кишки, а мясной фарш, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы все это не вывалилось наружу. Каждая частичка меня требовала двигаться, но на меня наложили чертову прорву швов. Не считая гребаные иглы в моих венах.

Тито Сала был известен тем, что обеспечивал своим пациентам комфорт во время операции, но после нее он превращал жизнь на земле в сущий ад. Поговаривали, что он делал это, чтобы вы не забыли. Я бы сказал, что он делал это, потому что в глубине души старик играл в расплату за те многочисленные ночи, когда ему приходилось собирать таких ублюдков, как я, по частям. Кучка гребаных Шалтаев-Болтаев.

В комнату вошли две женщины. Было тускло — кто-то приглушил свет, — но я мог слышать мониторы на заднем плане и их голоса.

Когда женщины подошли ближе, я узнал одну из них. Клара была медсестрой, и ее старик когда-то был связан с ирландской семьей. Я знал ее еще с тех пор, как она под стол пешком ходила.

Вторую женщину, доктора, я узнал не сразу. Алиша Картер. Хотя я не мог вспомнить, как она была связана. Может быть, она встречалась или была замужем за одним из Фаусти или за кем-то еще, связанным с этим миром.

Однако, если доктор Картер была в этой комнате, люди Фаусти доверяли ей — в той степени, в какой они могли доверять кому-то.