Кэш был твердым, и после того, как я толкнулась в него своей задницей, он вошел в меня и глубоко застонал.

— Я не хотела есть, Келли, — сказал я, задыхаясь. — Я изголодалась по этому.

Нашей с ним связи.

— Когда я закрываю глаза, я мечтаю об этом, — сказал Кэш, погружаясь в меня еще глубже. — Ты сломала мое тело, но успокоила мой ум.

Он усердно работал над моим телом — мы оба задыхались, были скользкими от пота, отпечатки его ладоней покрывали мое тело — прежде чем мое тело подчинилось ему, а его — моему.

После этого я почувствовала себя так, словно совершила свободное падение с небес. Я глубже зарылась в матрас, в подушку и закрыла глаза.

Дыхание Кэша обдало мое ухо, когда он засмеялся.

— Нет времени на сон, моя дорогая.

— Всегда есть время для сна, мой похититель снов, — призналась я. Может быть, я задремала на секунду, но когда очнулась, то был толчок. Кто-то ударил кулаком по входной двери, и я услышала, как она со скрипом отворилась.

Кэш сел, потирая лицо, а затем направился к двери спальни. Золотистый свет, проникавший сквозь окно, освещал его обнаженное тело, каждый его захватывающий угол. Он огляделся на секунду, и после того, как не нашел того, что искал, вышел из комнаты.

— Какого хрена, Кэшел, — услышала я голос. Он принадлежал Кэшу, но исходило из уст другого мужчины. Его брата, Киллиана.

— Мне бы не хотелось видеть, как ты занимаешься рукоблудием, по крайней мере, пока плотно не позавтракаю.

— Тогда лучше постучать и подождать, — заявил Кэш низким голосом.

Должно быть, он собирал свою одежду. Минуту спустя я снова услышала стук входной двери, а затем еще через минуту или две он вернулся в нашу комнату с нашими чемоданами и всей моей одеждой со вчерашнего вечера.

— Одевайся.

Я лишь кивнула и двинулась с большим энтузиазмом. Быстро приняла душ и надела черное макси-платье, которое почти подметало подолом пол. Ряд пуговиц тянулся по передней части платья, которое было расстегнуто от колен и ниже. Я дополнила наряд поясом с тигровым принтом вокруг талии.

Волосы были в беспорядке — дикая буря рыжего цвета, и я даже не потрудилась их укротить, но нанесла легкий макияж, чтобы лицо смотрелось пристойно. Затем я отступил назад, оглядывая себя. Не была уверена почему, но я хотел произвести хорошее впечатление на его брата.

Я подошла потрогать ожерелье, кулон в виде сердца, и, как обычно, почувствовала пустоту, когда обнаружила, что его нет. Когда я сняла его и оставила на его подушке, мне почти показалось, что я украла у него частичку себя. Я ненавидела это так сильно, как если бы он забрал у меня частичку себя.

Любовь должна была быть чистым Б.Е.З.У.М.И.Е.М.

Должно быть, я вошла на кухню бесшумно, потому что его брат меня не услышал. Он сидел в своем инвалидном кресле у кухонной двери, наблюдая за тем, что происходит снаружи. Из проигрывателя в углу тихо лилась старая песня.

Когда я оказалась перед раковиной и посмотрела в окно, мой взгляд был точно таким же, как у Киллиана. Кэш выгружал продукты из машины. Похоже, Киллиан не хотел, чтобы он знал, что брат за ним наблюдает, потому что, когда Кэш начал возвращаться на ферму, Киллиан откатил свое инвалидное кресло назад быстрее, чем двигался прошлой ночью.

— Господи помилуй! — сказал он, когда заметил меня. — Для высокой девушки ты передвигаешься бесшумно.

— Чего ты ждал от меня? — Я приподняла бровь, глядя на него. — Что я буду топотать, словно лошадь в деревянной хате?

Он прищурился, глядя на меня.

— Скажи мне, что ты делаешь с моим братом, женщина.

Вот оно — если близнецы не показывали этого на людях, то наедине у них обнаруживалась одно семейное свойство — требовательность.

— Вообще-то я его жена, — произнесла я. — Вот что я делаю.

Кэш толкнул дверь, ставя пакеты на кухонную стойку. Я отвернулась от его брата, просматривая содержимое пакетов, начиная убирать продукты.

— Я собираюсь принять душ.

Кэш похлопал меня по бедру. Затем он перевел взгляд со своего брата на меня.

— Не влюбляйся в него, пока меня не будет. — Он кивнул в сторону Киллиана. — Если я краду сердца, он, блядь, разбивает их.

Прошло мгновение, и что-то прокатилось между ними — близнецы, — а затем Кэш покачал головой и пошел принимать душ.

Я знала, как Кэш любит есть овсянку, и начала ее готовить.

— Ты любишь овсянку так же, как твой брат? — поинтересовалась я у Киллиана.

— Если он ест ее также, как и десять лет назад.

Он пожал плечами.

— Точно так же.