– А если это такая уж мелочь, так почему же ты сам не сделал? – наседал Цыбук на Леню.

– Я не заметил, – ответил тот.

– Ну вот видишь! – сказала ему Клава. – А в нашем деле самое главное уметь замечать. Связать бечевку каждый сможет, а заметить не каждый.

Леня взглянул туда, сюда, а потом подбежал к окну и стал его открывать. Раздался страшный скрежет: это скрежетал за окном задранный кверху лист жести. Леня стал отгибать эту жесть вниз. Потом тихо закрыл окно.

– В таком случае засчитайте мне эту работу, – сказал он насмешливо.

Все это произошло так внезапно и неожиданно, что некоторое время все молчали. Потом Толя сказал:

– И надо засчитать, так как работа полезная. И рама портилась, и жесть отламывалась, и вода подтекала.

– В таком случае я вам каждый день миллион таких дел сделаю! – весело крикнул Леня. – Успевайте только записывать.

– Постараемся, – ответила Клава.

Хотя она только что поучала Леню, что "самое главное – уметь замечать", но теперь откровенно призналась, что она, пожалуй, никогда не заметила бы этой жести.

Был еще один человек, на кого сегодняшний день произвел большое впечатление. Это Боря Цыбук. Этот маленький круглый мальчик, с острым носиком и глазками, как у ежика, считался в пионеротряде пассивным гражданином. Если какая игра, то он был очень активным, а если надо было выполнить какое-нибудь задание отряда, то старался отделаться от него. В ТВТ он вошел безо всякого интереса, за компанию, и мало думал об этом деле.

А сейчас его захватило. Тут была игра совсем новая, необычайная.

Смотри ты, как Леня заметил жесть! Пожалуй, таких дел вокруг есть много, да никто не видит. А если теперь записывают да ведут учет, то он, Боря, наберет столько очков, что всех перекроет. Он уже сейчас видит, что у форточки того окна, которое открывал Леня, нет пробойчика и она не закрыта на крючок; но об этом он никому не скажет, пока не сделает из гвоздя пробойчик. Интересная игра!

Прошло, может, недели три с тех пор, как в доме Павлика погасло электричество и произошли известные нам страшные события.

И вот однажды, в пасмурный день, мать захотела зажечь лампочку в столовой, – и она не зажглась.

– Снова это самое несчастье! – ужаснулась мать.

– Ничего! – с чувством собственного достоинства проговорил Павлик. Теперь уже мы и сами наладим.

– Да ну? – обрадовалась мать, но сразу же безнадежно добавила: – Где тебе справиться…

– А вот посмотрим! – уверенно произнес Павлик и подошел к счетчику.

Выкрутил одну пробку – исправная. Выкрутил вторую – тоже исправная?!.

– Наверно, лампочка перегорела, – сказал Павлик и выкрутил лампочку.

Осмотрел ее, – кажется, все в порядке.

– Току нет! – авторитетно заключил он наконец. – Придется подождать.

– А может эта горит? – сказала мать и включила лампочку в другой комнате.

Лампочка загорелась!..

Павлик был сбит с панталыку. Что за чудо такое? Лампочка целая, а не горит! А ну, если попробовать, будет ли она гореть в другом патроне?

Выкрутил вторую лампочку и вкрутил на ее место. эту. Лампочка загорелась.

Значит, причина не в ней. И не в пробках. А в Чем же? Павлик стал напряженно думать.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула мать. – Придется снова вызывать монтера.

– Нет! – категорически заявил Павлик. – Я сам исправлю.

Сказал и испугался: выполнит ли обещание? Как разгадать, где повреждение? Наверное, в патроне.

И начал откручивать в патроне все то, что можно открутить. Сначала открутилось фарфоровое кольцо. Потом подалась медная шейка. Остался фарфоровый кружочек; нем разные дырочки, пластинки, трубки и еще одна медная шейка с винтовым нарезом. Ну что теперь с ними делать?

– Ой, намастеришь ты так, что еще хуже будет! – проговорила мать. – Все равно придется звать монтера.

– Нет, исправим сами! – упрямо повторил Павлик, а у самого даже сердце сжалось от сомнения. Что же теперь делать? Как узнать, исправен патрон или нет?

"Ну, если уж на то пошло, так буду разбирать все, что разбирается! подумал он в отчаянии. – Может, нападу на что-нибудь".

И действительно напал, да так, что кувырком полетел вниз.

– Ай-ай! Осторожно! Что с тобой? – крикнула мать.