— И чего же? — спросила Фейт. Стул, на котором сидел Дилан, накренился вперед, а затем взлетел в воздух, его ножки изогнулись и развернулись к Мередит. Мередит изогнула бровь и вскинула руку; стул полетел в другую сторону, ударившись о стену.

— Возьми ситуацию под контроль, Дилан, — сказала Мередит. — Или станешь единственным, кто выберется отсюда живым.

Фейт не хотела двигаться. Она пыталась удержаться на месте, но… перемещалась всё ближе к Дилану и никак не могла это остановить.

— Оставьте меня в покое! Не прикасайтесь ко мне! — закричала она. Но не успела ничего предпринять, и Дилан обхватил её руками. Вся ярость внутри неё рвалась наружу, пока сама Фейт пыталась вырваться на свободу, но ничто в мире не могло заставить Дилана Гилмора отпустить ее. Он держал её, пока она брыкалась, кричала и пыталась причинить ему боль любым доступным способом. Когда она наконец обмякла в его объятиях, весь гнев сменился сожалением и печалью, она прошептала на ухо слова, которые расслышал только он: — Это моя вина. Они все погибли из-за меня.

Дилан знал, что это не так, и поэтому крепче прижал её к себе, шепча снова и снова:

— Неправда. Неправда. Неправда.

Прошло несколько минут.

— Отпусти её, — сказала Мередит. — Всё уже закончилось.

Мередит лучше кого бы то ни было понимала, как выглядит конец пульсирующей ярости. Она пережила их уже много раз. Дилан медленно отпустил Фейт. Когда Фейт посмотрела на Ястреба, тот всё ещё прикрывался красной тканью. Он снял её и засунул в сумку, одновременно вынимая оттуда что-то ещё.

— Я принёс это для тебя, — тихо произнёс он.

Он протянул ей своё главное сокровище — «Сничей», которых взял с собой из старого здания начальной школы в ту ночь, когда он был там с Фейт и Лиз.

Фейт взяла книгу, думая о Лиз, о том, как она любила сидеть и читать в заброшенной библиотеке часами напролёт. Фейт прижала «Сничей» к груди и попыталась представить себе, что это такое — мир, в котором не существует Лиз и родителей Фейт.

Мередит глубоко вздохнула, решив, что комната снова в безопасности.

— Теперь мы подошли к ещё одному тяжелому моменту, — начала она. — И времени у нас мало.

Фейт испытала некое печальное облегчение при мысли о том, что ей удастся отложить боль от осознания произошедшего; со своими чувствами она разберётся позже. Эта война, в которую она вступила не по своей воле, хотя бы в этом оказалась милосердна.

— Есть те, кто хочет уничтожить всё, что штаты стремятся создать, — сказала Мередит. — Единственное хорошее наследие Хотспэра Ченса — это штаты. Его можно осудить за многое, но не за это. Ничто не идеально, но без штатов человечество окажется в гораздо худшем положении, которое будет только ухудшаться. Штаты же были гениальные решением, и их нужно защищать любой ценой.

— Это наша работа — охранять их, — добавил Ястреб.

— Не обижайся, — произнесла Фейт, — но какое ты имеешь ко всему этому отношение?

Дилан выглядел несколько смущённым, как будто у него был секрет от Фейт.

— Он интел в третьем поколении. Очень редкий.

— И почему меня это не удивляет? — риторически спросила Фейт. В голове у неё всё ещё крутились вопросы о том, как такое возможно, но она была почти уверена, что со временем ей расскажут, каким же образом Ястреб оказался самым умным мальчиком на земле.

— Фейт, — позвала Мередит, а затем протянула руку и коснулась ладони девушки. Фейт с удивлением обнаружила, что у Мередит очень нежная кожа, и вдруг заплакала, не в силах сдержать подступившие слезы. — Если мы откроем в тебе второй пульс, то сможем переломить ситуацию. Он есть в тебе — Дилан это чувствует. Вопрос в том, насколько глубоко? Ты, Дилан и Ястреб — вы втроём сможете победить великое зло.

Фейт понимала. Сейчас у неё только один пульс. Если молот полетит в её голову, никакие действия ей не помогут. Ей конец. Для реальной конфронтации нужен второй пульс, и он был у неё где-то глубоко внутри.

— Возьми конверт, прочтёшь его позже, — сказала Мередит, поднимая его с пола силой мысли и удерживая в воздухе перед Фейт. — Это от твоих родителей.

— Можно мне, пожалуйста, посидеть снаружи, на крыше? — спросила Фейт. — Я больше не могу здесь оставаться. Я должна подумать. В одиночестве.

Мередит посмотрела на Дилана с немым вопросом. Можно ли ей доверять? Можно ли быть уверенной, что она не сделает что-нибудь глупое? Точно ли она успокоилась?

— Обещай мне, что больше никуда не пойдёшь, — попросил Дилан. — Только на крышу, никаких полётов. Я вернусь за тобой через час, и мы пойдём.