— С другой стороны, мозги у него целые, — вновь прозвучал внутренний голос.

— Ну, теперь-то я точно спокоен, — ответил я сам себе и, достав нож, пошел к комнате Зан.

То, что дверь в ее комнату была выбита, меня несильно удивило. Все-таки добирался я до нее долго, а судя по трупу в коридоре, здесь была какая-то заварушка. Вопрос был в другом. Мертва ли девушка, или ей и Казмеру удалось сбежать. Все-таки они профессиональные бойцы и должны уметь постоять за себя. Правда одна еще не до конца пришла в себя, а Каз больше по электронным игрушкам, чем по сражению лицом к лицу. Эх, сюда бы Кадма…

— Зан…Зан… — прислонившись к стене, замер у двери и тихонько позвал девушку. Тишина. С одной стороны, глупо шуметь, с другой, лезть в темное замкнутое пространство… Нет уж, спасибо, один раз уже залез, до сих пор с содроганием вспоминаю. Перед глазами промелькнули лица Алин и детишек. Совсем не к месту.

Ответа не последовало. Ни малейшего движения, словно в комнате замер даже сам воздух. Отвратительное ощущение. Чертыхнувшись, я отошел от двери и опять вдоль противоположной стенки направился к палате Каза, благо, была она совсем рядом.

Добрался я до нее без происшествий и, в отличие от двери в палату девушки, тут она была аккуратно сдвинута в сторону, что внушало некий оптимизм. В точности повторив все те движения, что совершал возле комнаты Зан, сжал рукоять ножа и позвал парня.

— Вик…Слыш… — свет вновь долбанул меня по глазам, ошарашивая, и я даже не сразу сообразил, что за звук идет из динамиков, закрепленных под потолком. — За… с…ой… следу… п… оранжев… указ… оранжевы…указат…

— Писец, мне теперь еще осталось небольшую компанию и собаку найти. А потом уже и по дороге из желтого кирпича можно топать, — слегка ошарашенно хохотнул я, но тут же осекся, запрыгивая в комнату к Казу.

Аккуратно выглядывая из-за косяка, увидел, как к телу, которое я недавно обыскивал подползают его ноги. Точнее то, что когда-то было ногами. Сейчас эти обрубки больше походили на огромных влажных гусениц, передвигающихся на тонких длинных спицах. Причем издавали они характерное металлическое звучание.

Единственное, что выдавало в них принадлежность к человеческому телу, это ботинки, что по-прежнему оставались на них. Сука, ботинки! Правый и левый!

Подойдя, хотя скорее процокав, к телу, передние части «гусениц» раскрылись и стали натягиваться на своего бывшего хозяина, начав с нижней части. Обезображенная плоть словно обволакивала труп, деформируя его по собственному усмотрению.

Тело под одеждой буквально забурлило, и с неприятным звуком, хрустнув, вверх вытянулись осколки ребер и позвоночника, образуя костяной гребень. Кожа с мышцами на уцелевшей части головы втянулась внутрь трансформирующегося организма, оставляя своеобразный хвост, сверкающий своей белизной. Тонкие иглы, служившие когда-то гусеницам ногами, вылезли у новоявленного монстра снизу, превращая его в гротескное подобие паука.

Зажав себе рот ладонью, чтобы не выдать себя случайным звуком, я тем не менее не мог отвести взгляд от этого зрелища.

В динамиках вновь раздался треск, в котором, как ни прислушивался, все же не мог разобрать ни слова. Монстра эти звуки тоже заинтересовали, и он, застучав по полу своими ногами двинулся в мою сторону.

— Твою мать! Я даже не знаю, куда ему бить, — мелькнула мысль в голове и тут же пропала. Как и свет.

— Сукаааа, — едва слышно протянул я, готовясь дать бой чудищу в темноте, но внезапно возле комнаты вспыхнула та самая оранжевая линия. Она устремилась прочь от палат, ведя к перекрестку, по которому можно было выйти к столовой и основному комплексу лаборатории.

Цокот монстра замер, а затем стал удаляться. Все еще опираясь о стену, я в изнеможении сполз на пол. Ноги и руки дрожали, но скорее не от страха, а от адреналина, бурлившего в крови.

Путеводная нить в коридоре вновь зажглась, привлекая к себе внимание. Своей настойчивой пульсацией она заставила меня подняться и проследовать за ней. Благодаря ее свету я мог двигаться чуточку быстрее, не опасаясь обо что-нибудь споткнуться.

Дойдя до перекрестка, повернул в указанную сторону. Путеводная линия, проскользнув вперед, резко снизила яркость, словно призывая к осторожности. Поняв, что это намек, я еще больше замедлился.

Подходя к двери, ведущей в столовую, увидел, как оттуда исходит ядовито-зеленое сияние. Даже отсюда я ощущал гнилостный запах разложения, почему-то смешанный с кислым запахом отработанной машинной смазки.

Увы, мой путь пролегал мимо столовой, и я едва ли не по-пластунски заскользил, не отрываясь от пола. Достигнув дверного проема, остановился и заглянул в помещение.

Наверное, сейчас его можно было назвать оранжереей. Столы, некогда стоявшие посередине, были безжалостно смяты и отброшены в дальний угол. Их место сейчас занимали лежащие ровными рядами тела персонала лаборатории образуя, что-то похожее на грядки.