На глазах у Хейса Линд начал натягивать флисовую куртку и термоштаны, парку, ботинки и шерстяные варежки.

– Ну, ты идешь, Хейс?

Но Хейс только покачал головой. Он уже мог видеть людей, вываливающихся из будок и зданий, некоторые из них все еще натягивали свои ECW[5], хотя ветер завывал, и было ниже семидесяти градусов.

– Я подожду, пока поклонницы похудеют, - сказал он Линду.

Но Линд уже выходил за дверь, впуская холодное дыхание Антарктиды, пока обогреватели не поглотили его.

Хейс сел, закурил сигарету и глотнул кофе, глядя на пасьянс на ноутбуке. Да, это будет чертовски долгая зима. От этой мысли ему сделалось дурно по причинам, в которых он не был уверен, так словно внутри у него открылось кровотечение.

За пределами комплекса поднялся ветер, обнажая зубы.

3

"Ты должен любить Линда", - думал Хейс позже, глядя на мумии в хижине №6. Линд был великолепен, положительно хорош до последней капли. Хейс стоял там с ним и двумя другими контрактниками, которые знали об эволюционной биологии примерно столько же, сколько о менструальных спазмах... а Линд? О, он трещал без остановки, пока Гейтс, Брайер и Холм делали заметки и фотографии, замеры и соскребали лед с одной из мумий.

– Да, это уродливый хер, профессор, - говорил Линд, кружа вокруг и заслоняя им свет, в то время как они постоянно и вежливо просили его сделать шаг назад, - Черт, посмотрите на эту штуку... достаточно, чтобы вас пробил холодный пот. Бьюсь об заклад, мне будут снится кошмары до весны, от одного ее вида. Но знаете, чем больше я смотрю на это, тем больше думаю, что это одно из тех животных без позвоночника, знаете ли, не– позвоночное, как морская звезда или медуза. Что-то вроде того.

– Ты имеешь в виду беспозвоночных, - поправил его Брайер, палеоклиматолог.

– Разве я не это сказал?

Брайер усмехнулся, как и остальные.

Снаружи ветер царапал стены снегом, словно песчаная буря. А внутри воздух был сальный, теплый, душный. Странная, едкая вонь начинала давать о себе знать, пока мумия продолжала таять.

– Мы действительно сделали открытие, а, профессор?
– спросил Линд Гейтса.

Гейтс посмотрел поверх очков, карандаш свисал с его губ.

– Да, определенно. Находка века, Линд. То, что мы имеем здесь, является совершенно новым для науки. Я предполагаю, что это не животное и не растение, а своего рода химера.

– Да, именно об этом я и думал, - сказал Линд, - Боже, это прославит нас.

Хейс хрипло рассмеялся.

– Конечно, я уже вижу вашу фотографию на обложках Newsweek и Scientific American. Там есть фотография профессора Гейтса, но она маленькая, в углу.

Раздалось несколько смешков.

Линд нахмурился.

– Тебе не нужно умничать, Хейс. Господи.

Но Хейс полагал, что нужно. Пока парни пытались сообразить, чем это было раньше, а Линд кружил перед ними на своем моноцикле, трубя в красный рожок и тряся резиновым цыпленком.

Так что да, он должен был быть умником.

Так же, как Линд должен был трепаться... даже о вещах, о которых он ничего не знал. Это было то, что они оба делали месяц за темным месяцем долгими мрачными зимами на Южном полюсе. Но в хижине... с этой размораживающийся мумией, выложенной, как что-то, что вылилось из банки для шоу уродов... ну, может быть, они делали это, потому что им нужно было что-то делать. Пришлось что-то сказать. Издайте какой-нибудь шум, что-нибудь, чтобы разрушить зловещий звук этого кошмара, тающего, капающего и капающего, как кровь из перерезанного горла. Хейс не выдержал... это заставило его скальп чувствовать, что он хотел сползти с затылка.

И он все думал: "Что с тобой? Это проклятое ископаемое, оно ничего не может сделать, кроме как ждать".

Ждать. Да, может быть, он и не это имел в виду, но все равно так подумал. И чем больше вы смотрели на эту проклятую штуку, тем больше вы начинали думать, что это вовсе не окаменелость, а что-то древнее... ожидающее.

Христос, все это безумие нужно было обдумать.

Ветер встряхнул хижину, и этого было достаточно для двух других зевак - пары контрактников по имени Рутковский и Сент-Оурс. Они вышли за дверь, как будто что-то кусало их за задницы. И, возможно, так и было.

– У меня начинает возникать ощущение, что нашим друзьям не нравится то, что ты нашел, - сказал Холм, проводя рукой по своим седым волосам, - я думаю, что они боятся.

Гейтс тонко рассмеялся.

– Наш питомец беспокоит тебя, Хейс?

– Черт, нет, мне он нравится, большой уродливый сукин сын, - сказал он, - делаю все возможное, чтобы не схватить его и не унести подальше.

Они все начали смеяться над этим. Но это продолжалось недолго. Совсем недолго. Как смех в морге, хорошее настроение просто неуместно в этом месте. Не сейчас. Не с тем, что там было пришвартовано.