Клив сделал неуверенную попытку заменить Соломона, но тут вмешался Дэвид, используя свое физическое преимущество. Слышно было, как он сказал:

— …лучше не вмешивайся. Я займусь ею. — Он поднял Сюзанну и отнес ее в палатку.

Клив попытался было следовать за ним, но Соломон Госсе взял его под руку и отвел от реки на поляну, где они могли слышать друг друга. На поляне, правда, оказалось, что говорить им, собственно, не о чем. Кливу было совсем плохо, он весь дрожал, как вытащенный из воды пес.

Наконец Соломон произнес:

— Я н-не м-могу поверить. Это просто не может быть.

— Мне нужно быть с ней, с мамой. С ней должен быть я.

— Дэвид и один справится.

— Мне нужно быть с ней, — настаивал Клив, но не двинулся с места. — Его нельзя оставлять в воде, — чуть погодя сказал он.

— Дэвид справится и один, — повторил Соломон как заклинание.

— Дэвид не может ходить по воде аки по суху, — отозвался Клив с ноткой истерии. Он вдруг начал смеяться.

— Прекрати. Ради бога, прекрати.

— Прости, я ничего не могу с собой поделать. Все это выглядело так нелепо, рука и остальное…

— Погоди-ка…

Послышались голоса, треск подминаемых ногами сучьев, звуки шагов по вязкому грунту. На поляну один за другим вышли четверо мужчин. На плечах рюкзаки, в руках ружья, весь вид вполне гармонирует с обликом лагеря. Один был с бородой, двое гладко выбритые, последний из вышедших зарос двухдневной щетиной. Увидев Соломона и Клива, все они остановились.

— Здравствуйте, ~ сказал первый. — Доброе вам утро. Мы заметили ваши палатки. — Он говорил с хорошим английским выговором. И его порядком изношенная одежда сохранила бы свою ладность, даже будучи превращенной в лохмотья.

Соломон и Клив попытались что-то ответить. Тот человек окинул их пристальным взглядом.

— Надеюсь, вы не будете возражать, если мы пересечем ваш лагерь, — сказал он. — Мы охотились на оленей в верховьях этого ручья, но нас порядком затопило. Пришлось оттуда убираться.

— Он, — выговорил Соломон, — мы оба в шоке.

Клив сел на землю, спрятал голову в ладонях.

К ним подошел второй из охотников. Первый сказал:

— Если кто болен, то среди нас врач, вот, прошу познакомиться, доктор Марк. Или дело в чем-то другом?

— Я сейчас все расскажу, — ответил Соломон.

Ни восклицаний, ни особой взволнованности его рассказ не вызвал. Было заметно, что к наименее разговорчивому, тому, с бородкой, остальные относились как к своего рода авторитету: впоследствии выяснилось, что он их проводник, Боб Джонсон, знаток здешних гор. Когда Соломон закончил, Боб коротким кивком пригласил его отойти в сторону. Доктор присел рядом с Кливом, а остальные — так, чтобы не слышал Клив, — собрались вокруг Соломона на пленарное заседание.

— Что будем делать, Боб? — спросил англичанин.

Соломон теперь тоже обращался в основном к проводнику.

— Самое ужасное, — сказал он, — что оно, тело, там, в потоке, прижато к запруде. И рука дергается во все стороны. Не знаю только, сможем ли мы до него добраться.

— Нужно осмотреть на месте, — произнес Боб Джонсон.

— Тело там, внизу, за к-кустарником. Если вы не возражаете, — попросил Соломон, — то я н-не хотел бы пока туда возвращаться.

— С его женой ничего не случится, — заверил его Джонсон. — Так что можете оставаться здесь.

Он отошел в сторону, спокойно, как человек, сознающий свою ответственность, англичанин и бородатый сопровождали его. Англичанина звали, как выяснилось позже, Майлз Кертис-Вейн. Имя второго было Мак-Хаффи. Директор школы в ближайшем городке, он был, как тоже потом выяснилось, несколько неуживчивым, даже надменным.

Доктор Марк перешел от Клива к Соломону.

— Ваш юный друг прямо-таки не в себе, — сказал он. — Они были родственниками?

— Да нет. То его отчим. В лагере осталась мать Клива, у нее был обморок.

— Она осталась одна?

— С ней Дэвид Вингфилд. Это еще один из нашей компании.

— Парень хочет к матери.

— Я тоже хотел бы пойти к ней, если она захочет меня видеть. Позвольте спросить — вы не смогли бы помочь? Как врач.

— Конечно, конечно. Но прежде я, пожалуй, переговорю со своими спутниками. Вы не возьмете с собой парня? Если же его матери требуется помощь, я приду.

— Да, хорошо. Ясно, спасибо.

— Они были сильно привязаны друг к другу? — спросил доктор Марк. — Он и его отчим?