– Двадцать семь или двадцать восемь, мамаша плохо разбиралась в цифрах. В любом случае, по меркам карликов, я уже старик. Редкий карлик доживает до двадцати восьми лет.

– Вполне может статься, что тебе еще только двадцать семь.

Ринальдо закатил глаза.

– Ты знаешь, что жизнь карлика в два раза тяжелее жизни обычного человека?

– С чего это? Вам требуется в два раза меньше еды, в два раза меньше вина, на пошив вашей одежды уходит меньше ткани…

– Но у нас короткие ноги, и чтобы пройти то же расстояние, нам требуется в два раза больше шагов.

– Ты сейчас едешь на лошади, так что это несущественно.

– Не напоминай мне о лошадях, – сказал Ринальдо. – Если бы боги хотели, чтобы люди ездили на лошадях, они бы сделали их спины мягкими, как диванные подушки, и тогда я бы не натер себе задницу. Но поскольку они этого не сделали, я могу придти к выводу, что ездить верхом – это противоестественно.

– Все-таки тебе следовало принять предложение короля и переехать жить в столицу. В дворце диванов наверняка больше, чем лошадей.

– Говоря по правде, мне не очень нравится наш новый король.

– Вот как? – удивился Ланс. – Тогда почему же ты помог мне?

– Из верноподданнических чувств. Король может нравиться или не нравиться, но он король. Леонард Второй молод, глуп и несдержан, но это не повод для того, чтобы скинуть его с трона и положить конец династии, которая правила нами много веков. Где окажемся мы все, если не будем хранить свои клятвы, соблюдать традиции и выполнять взятые на себя обязательства?

– Удивительная лояльность, – заметил Ланс.

– Ничего удивительного, – сказал Ринальдо. – Король – это не просто человек, это нечто большее. Король – это идея. Мне может не нравится человек, но я храню верность идее, которую этот человек представляет.

– Жаль, что Алый Ястреб не думал так же.

– Он был волшебником. У них другие идеи.

– Он был придворным волшебником и первым министром.

– Ну, значит, он радел о благе государства так, как он его понимал, – Ринальдо пожал плечами. – Сейчас уже неважно, что именно они с королем не поделили. В тот момент, когда он бросил вызов трону, страна разделилась на два лагеря.

– На три, – сказал Ланс. – Сторонники короля, сторонники чародея и выжидающие в стороне.

– Я уверен, что у выжидающих в стороне тоже были свои предпочтения, – сказал Ринальдо. – Но пусть будет так. Пусть на три. В любом случае, эти расколы не ведут ни к чему хорошему. Междоусобная война – это любимое развлечение высшего сословия, но гибнут-то в основном простолюдины. Такие, как я.

– Насколько я слышал, на Золотом луге полегло много представителей древних и именитых родов.

– Да, и они съехались туда потому, что считали войны уже выигранной. Шансы, что молодой король выиграет эту битву, были ничтожно малы, и союзники Алого Ястреба хотели поучаствовать в разгроме, чтобы потом урвать свой кусок пирога. Сложно убедить человека, что ты всегда был на его стороне, если твое войско не участвовало ни в одной битве. На Золотой луг они собирались, как на парад победы, и он бы таковым стал, если бы ты не вмешался.

– Мне кажется, мои заслуги несколько преувеличены.

– Может быть и так, но именно твое имя у всех на слуху, – сказал Ринальдо. – На Золотом лугу и после него ты поломал много планов и настроил множество могущественных людей против себя. Ты можешь даже не подозревать об их существовании, а они прямо сейчас вынашивают свои планы мести.

– Ты пытаешься меня напугать?

– Я пытаюсь тебя предупредить, – сказал Ринальдо. – Алый Ястреб тоже был из древнего рода, и его смерть наверняка опечалила очень многих. Мстить королю они, конечно же, не решатся, ведь для такой мести им понадобиться развязать новую войну. А ты – куда более легкая мишень. Безродный выскочка, выигравший битву и ставший рыцарем. Герой войны, о котором до начала этой самой войны никто и вовсе не слышал.

– Если все карлики похожи на тебя, то я начинаю понимать, почему они редко доживают до двадцати восьми лет.

Ринальдо ухмыльнулся.

– Короткое тело, длинный язык, – сказал он. – Нет, я думаю, это довольно редкая болезнь.

– Язык всегда можно укоротить, – заметил Ланс.

– Обойдемся без угроз, – попросил Ринальдо. – Я и так не очень хорошо себя чувствую.

Ближе к вечеру они наконец-то увидели крепостные стены. Замок был построен на каменистом морском берегу, и в лучах заходящего Солнца смотрелся величественно. Но стоило им подъехать поближе, как Ланс убедился, что замок нуждается в качественном ремонте. Из кладки выпало несколько десятков камней, стены поросли вьющимися растениями и вовсе не казались неприступными, ров давно высох и наполовину обвалился, а на башнях явно не хватало нескольких зубцов.

– Груда развалин, как я и говорил, – удовлетворенно заявил Ринальдо. – Хотя, должен признать, довольно живописная. Особенно если смотреть на нее в сумерках и издалека.

– Зато когда мы попадем внутрь, ты сможешь наконец-то слезть с лошади, – сказал Ланс.

– И выпить вина, – согласился Ринальдо. – Собственно говоря, только это меня и радует.

Цепи подвесного моста основательно проржавели. О том, в каком состоянии находится сам подъемный механизм, Ланс предпочел не задумываться. В случае опасности этот мост легче разрушить, подумал он. Хватит и пары хороших ударов топором. Только какой в этом смысл, если этот мост перекинуть через ров, который можно перейти, даже не замочив ног?