Алексей открыл крышку сундука с осторожностью, и перед ними предстали старинные книги, исписанные символами и ритуальными текстами. На дне сундука лежали старые амулеты, сделанные из странных металлических сплавов и трав, переплетённых между собой. Каждый артефакт в сундуке казался пропитанным историей, давящей и зловещей.

– Это были обряды. Они использовали это для защиты… или для чего-то другого, – голос Елены дрожал, пока она перебирала страницы одной из книг, её глаза расширялись от непонимания и страха. Она развернула один из свитков и обнаружила карту деревни, на которой были отмечены определённые места – все они окружены такими же символами, что и на стенах комнаты.

– Это не просто обряды, – прошептал Алексей, чувствуя, как внутри него нарастает паника. – Это как будто… защита от чего-то, или призыв.

Едва он закончил свою мысль, один из амулетов на стене начал медленно покачиваться, как будто его задело невидимое прикосновение. Елена замерла, её взгляд застыл на амулете, который продолжал колебаться, несмотря на полное отсутствие ветра или какого-либо движения в комнате. Алексей почувствовал холодок, пробегающий по спине. Это движение было не случайным.

– Ты это видишь? – шепотом спросила Елена, её голос едва слышно дрожал. Она сделала шаг назад, осознавая, что что-то здесь явно было неправильно.

Алексей кивнул, не отрывая взгляда от амулета, который продолжал раскачиваться. Внутри него росло ощущение, что они сделали что-то, что не следовало бы делать. Комната больше не казалась обычной старой комнатой – в ней было нечто иное, скрытое в тенях, невидимое, но осязаемое. Алексей чувствовал, как каждый нерв в его теле напрягся, готовый к чему-то ужасному.

– Нам нужно уходить, – выдохнула Елена, её голос звучал слабо, но решительно.

Он хотел согласиться, но в этот момент за заколоченными окнами раздался странный звук – приглушённый стук, как будто кто-то или что-то стучалось снаружи. Туман за окном стал гуще, и Алексей уловил нечто неестественное в его движении. Казалось, что он начал медленно закручиваться в вихри, и из глубин тумана стало доноситься что-то похожее на слабый шёпот. Шёпот, который они не должны были слышать.

Алексей и Елена застыли на мгновение, осознавая, что их время в этом доме истекло. Им нужно было бежать – и как можно скорее.

Утро настало, но Алексей чувствовал, что ночь всё ещё не отпустила деревню. Туман, который прошлой ночью поглотил всё вокруг, как будто исчез, но его дух, его след остался висеть в воздухе. Ветер не шевелил листья, солнце не пробивалось сквозь облака, и казалось, что сам свет здесь не такой, как обычно – тусклый, холодный, будто лишённый тепла. Деревня была погружена в странное, неестественное молчание, как будто сама земля затаила дыхание, ожидая чего-то, что должно было произойти.

Алексей лежал на кровати, неподвижный, его глаза были широко открыты. Он не спал почти всю ночь после того, как туман обволок его дом. Что-то его разбудило – возможно, это был шорох за окном, возможно, неясный силуэт в дымке, или же просто чувство, что за ним наблюдают. Теперь, утром, тревога никуда не ушла. Она лишь изменила форму, став ещё более давящей, незримой, но неотступной.

Он медленно поднялся с кровати, ноги слегка подкашивались от странного ощущения беспокойства, сковывавшего тело. Воздух в комнате казался плотным, как будто всё пространство вокруг него было пропитано тяжёлым, липким ощущением чуждого присутствия. Алексей встал у окна и выглянул наружу. Мир за стеклом был пустынным и недвижимым. Деревья, как скованные, стояли неподвижно, а их тени, отбрасываемые серым светом, казались слишком длинными и искривлёнными. Дорога была пуста, не было ни следов, ни звуков, которые могли бы оживить её.

Он отвернулся от окна, собираясь на кухню. Его мысли были в беспорядке. Вчерашняя ночь не отпускала. Этот туман… Это было не просто явление природы. Он чувствовал его – в глубине своего сознания – как что-то большее, как нечто живое, что приходит с намерением.

На кухне Алексей остановился на пороге. Его взгляд тут же упал на стол. Вещи, которые он оставил там прошлой ночью, стояли не так, как он их запомнил. Чашка, которую он всегда ставил в центр стола, теперь была сдвинута к краю, вилки и ложки лежали небрежно, как будто их кто-то двигал. Это не могло быть просто забывчивостью – он был уверен, что оставил всё на своих местах.

Он подошёл ближе, поднял чашку и уставился на неё. Внутри остались следы старого, заваренного чая, но на поверхности фарфора что-то было не так. На кружке, под определённым углом, он заметил отпечатки пальцев, но не свои. Они были слишком большими и нечёткими, словно кто-то, у кого руки были неестественно холодными и влажными, прикасался к ней.

– Что здесь происходит? – пробормотал он, чувствуя, как внутри него нарастает паника. Этот дом, который был для него убежищем, внезапно стал чужим. Как будто что-то вторглось в его личное пространство, незаметно, скрытно, но оставило след.