— Седрик, — говорю я с расстановкой, пытаясь сдержать гнев, — думаю, тебе придется возвращаться домой пешком. И если ты встретишь кого-нибудь из моих малышей, не говори им того, что ты только что сказал мне.

— Они наверняка уже слышали.

— Тогда желаю тебе удачи. — Я плавно отодвигаю его с дороги и добавляю: — Что касается твоего отчета о стажировке, мы вернемся к нему вместе, когда ты вернешься. Если вернешься.

Во время поездки я так напряжен, что даже не радуюсь пейзажам. Запахи приповерхностных пород постепенно уступают место магме, но и этого недостаточно, чтобы расслабиться. Перед самым прибытием на моем пути встает арка из лавы, и мне приходится направить вагонетку в самое сердце геенны. Даже это меня почти не греет.

Когда я с тяжелым сердцем выхожу из вагонетки, на платформе меня ждет делегация во главе с Альбусом.

— Прошло похмелье? — сурово обращается ко мне он, размахивая киркой. — Потому что здесь накопилась работа. Пока ты разыгрывал туриста, нас навестила группа экспертов по производительности.

— Мне только что сообщили. Вам удалось договориться с ними об отсрочке?

— Шутишь, да? Наше дело просто копать, нам политика как-то не по мозгам.

Он поворачивается к пришедшей с ним кучке карапузов, и по его сигналу все разражаются смехом. Должно быть, это действительно забавно, потому что они все еще покатываются, вместо того, чтобы занять свои руки копанием.

— Ладно, — говорю я. — Где вы спрятали трупы?

— Что ты такое себе вообразил, — защищается он. — Мы, как обычно, на все сказали «да», и они ушли, как и пришли. Нам даже не пришлось давать им попробовать наш особый винтаж.

У меня на миг перед глазами заплясало замученное лицо Седрика в бледных до синевы пятнах, и я сдерживаю рык. Это была грязная шутка, жестокая и злобная. Для него все могло обернуться действительно скверно.

Надо будет сорганизовать еще что-нибудь в этом роде, чтобы подколоть его, если он решит вернуться.

Пока я размышляю, Альбус достает огромную цилиндрическую клетку, накрытую тканью.

— Хочешь посмотреть, что они оставили нам перед уходом? Детворе нравится, они играют с этой штукой целыми часами.

Он стаскивает ткань. В клетке обретается горстка жалких существ, лежащих пластом друг на друге. Они едва ли крупнее моего большого пальца, одеты в белые штанишки и колпачки, усеянные отпечатками от пальцев цвета сажи. Куколка-блондинка оказывается с голой попкой и как может старается спрятаться за остальными. Поганая детвора…

— Они ваша же смена, — рычу я.

— Прогресс не остановишь, — усмехается Альбус. — Как бы ни было, эти маленькие поганцы пришлись как раз вовремя. Мы с ребятами только что наткнулись на новый угольный пласт, очень перспективный, прямо рядом с тем местом, где ты лопал свои гранаты. В результате нам пересмотрели квоты на добычу. Кстати, это у тебя была отличная идея — доверить правку балансовых отчетов моему внучатому племяннику. Он креативный малый, особенно с тех пор, как мы ему разрешили попробовать пиво.

Он взглядывает на меня исподлобья, словно ожидая возражений. Я пожимаю плечами. Сейчас действительно не время суетиться по пустякам.

— В любом случае, — продолжает он, — с этого фронта мы все отбили. Ты бы видел, как он заморочил этих экспертов со своей предварительной разведкой. Я даже смог вытребовать сверхурочные часы на рытье вентиляционных каналов. От самых богатых жил и газа больше всего бывает, это как со жратвой!

Он со смехом колотит себя по брюху и пускает газы, затем снова натягивает ткань на клетку.

— Благодаря этим тварюшкам мы будем знать, есть ли в нижних галереях рудничный газ. Они умнее канареек, хотя поют похуже, и мы не разбираем ни слова из того, что они говорят.

— Проблема в том, что они и так уже синюшные, — говорю я. — Как ты будешь уверен, что подкралась опасность?

Его гогот резко прекращается. Он почесывает в бороде и ищет поддержки у других гномов, которые старательно избегают встречаться с ним взглядом.

— Придется, наверное, подождать, пока они помрут, ага?

— Ах вот как?

Я выхватываю у него клетку и потрясаю ею вне его досягаемости. Белокурая куколка вскрикивает, когда ее швыряет на прутья.

— Не надо смурфить нас[4], — умоляет она таким высоким голоском, что у меня гусеницы из ушей поползли.

Встретившись с переносными гномиками, мои маленькие бородачи превратились в истязателей. Подходя к живым существам с линейкой, запихивая их в коробки, куда они едва влазят, мы в итоге провоцируем бойню. Мы без раздумий растаптываем наших меньших соседей; когда все, что требовалось, это чуток наклониться.