Ну, есть недочеты у Минкевича. Это, мягко сказано.

А, у кого их нет?

Уровень его и моих знаний даже и нечего сравнивать. Я и он можем смотреть на одно и то же, а видеть совершенно разное, там более — делать на основании увиденного какие-то умозаключения.

Сам я обрубка тела Матюнина не видел, а Минкевич — мог его во всей красе наблюдать. Поэтому, мне сейчас несравненно сложнее.

Однако…

Вот, например, уездный врач пишет, что слизистая желудка Матюнина красноватая, с точечными кровоизлияниями…

Какой он из этого делает вывод? Что это ему говорит?

Ни-че-го-шень-ки!!!

Красноватая и красноватая… С кровоизлияниями…

На этом и всё.

Однако, он одновременно наблюдает «общую бледность органов». Ввиду этой «бледности», красноватость слизистой желудка и наличие точечных кровоизлияний надо признавать прижизненными.

Когда это может быть? Из-за чего случается?

Происхождение этих кровоизлияний может быть приписано острому раздражению слизистой оболочки желудка каким-то, извините за тавтологию, раздражающим или едким веществом.

Кроме того, кровоизлияния могли быть вызваны и судорожным сокращением желудка, рвотными его движениями, явившимися следствием раздражения слизистой оболочки…

Чем могут быть вызваны такие изменения?

Ну…

Много чем.

Например, при остром отравлении некоторыми ядами. Причем, несколькими. Не у одного такое действие имеется.

Я тут же перебрал в голове их названия.

Алкоголь?

Ну, если только крепкий.

Могли напоить перед смертью Матюнина? Да, вполне может такое быть. Очень даже может.

Ну, а отравить? Нищего? С какой целью?

Опять же и этого отрицать нельзя… Такое мне неоднократно приходилось видеть в своей практике.

Вот самому бы на то, что осталось от Матюнина, посмотреть. Физико-химическое исследование провести в условиях Санкт-Петербурга, а не какой-то городской вятской аптеки. Нет, против аптекаря Иогансона я ничего не имею, но у нас на кафедре оборудование и реактивы всё же получше, плюс я кое-какие методики уже успел внедрить… Ну, те, которые уже можно в здешних условиях выполнить. Впереди у меня планов громадьё, но — это не сразу, потихоньку и очень осторожно. Устои я колебать не собираюсь.

Вообще, с судебно-химическими исследованиями тут ещё далеко не хорошо. С микроскопическими — та же картина…

Вот, нашли в шалаше, где по мнению суда Матюнина замолили, волосы. Что мы видим в акте химико-микроскопического исследования? «Сходны по строению и величине с волосами человека, но отличаются от них…». «Волосы покрупнее, ничем существенным не отличаются от волос человека…».

А несущественным? Отличаются?

Так, так, так! Опять меня в сторону понесло…

Так вот, желудок. Основываясь на акте судебно-медицинского исследования Минкевича, Матюнина могли отравить, причем — довольно широким спектром ядов, могли опоить спиртсодержащими жидкостями. На судах же — первом и втором, ни про алкоголь, ни про яды ни словечка не было.

Это странности и темноты мултанскому делу опять же прибавляет.

Почему Минкевич из состояния желудка никаких выводов не сделал? Не первый же год он уже судебной медициной занимается!

То, что нашел свою смерть нищий в молельном шалаше вотяков, я бы тоже однозначно не сказал. Ну, нашли там волосы, но чьи? Головы-то у трупа Матюнина, когда его Марфа Головизнина нашла, уже не было. Так бы всё просто было — взяли волос с головы Матюнина, сравнили с найденными волосинками в молельном шалаше… А вот уж хренушки — нет головушки…

Когда голова в болоте нашлась, самым таинственным образом волосы, найденные в шалаше, из хранилища вещественных доказательств исчезли! Как? Почему? Опять вопрос…

Плюнул я на всё это дело и сел служебную записку писать. Пусть где положено её читают.

И так я окончательно ситуацию замутил, спасибо за это мне не скажут…

Глава 38 Оправдание вотяков

Изложить свои мысли о проведенной экспертизе у меня получилось почти на двух десятках листов.

Причем, в моей служебной записке на имя генерала не было ничего лишнего, никаких домыслов, предложений по данному делу, а только факты и их толкование с точки зрения судебно-медицинской науки стоявшего на дворе времени.

Пусть как хотят, так и используют результаты произведенного мною анализа акта вскрытия Матюнина, который вышел из-под пера Минкевича, а также и других бумаг, переданных мне начальником кафедры.

Моё дело маленькое — мне приказали и я сделал.

Однако, на этом моё участие в мултанском деле не закончилось. Пришлось мне совершенно неожиданно для себя отправиться из Санкт-Петербурга в маленький уездный городок Мамадыш Казанской губернии, где и проходил уже третий суд над подозреваемыми в ритуальном убийстве Конона Матюнина. Именно там Казанская Судебная палата решила его провести, чтобы минимизировать влияние прессы на судебный процесс.