Девушка сладко зевнула, прикрыв ладошкой рот. На миг блеснули белые, как жемчуг, зубы.

– Ратибор еще не вернулся? – спросила она. – Мне снился тревожный сон. Будто в небе почернело от налетевших ворон. Они летают кругами и всё каркают, каркают…

Она посмотрела в ожидании ответа.

Яфет обнял, поцеловал в щеку, с наслаждением вдыхая дивный запах ее волос, которые не знают благовоний. Правда о ее брате вертится на языке, не дает покоя, разрывает грудь. Скорбь заставляет сердце сжиматься в тугой пульсирующий комок. Горло словно перехватила железная рука.

– Ратибор сражается храбро, Златокора, – произнес он хрипло. – Его воины – самые отважные из тех, с кем мне доводилось биться бок о бок.

Он положил голову младшей жене на колени, чувствуя, как ледяная глыба внутри тает, плавится и вот уже в груди полыхает пожар. Сердце стучит громко и гулко, а пальцы судорожно сжались в кулаки.

– Я всегда чувствую, когда ты говоришь неправду, – произнесла девушка негромко. – Но я знаю, что ты бы мне ни за что не солгал. Ты просто боишься меня ранить, мой тцар.

Яфет поднял голову и сел. Коснулся ее крохотного и тонкого плеча своим, могучим, похожим на отполированный приливом морской валун. Даже сидя с ней рядом, Яфет все равно много выше, и голова Златокоры доходит ему до плеча. Она посмотрела на тцара, их взгляды встретились.

Златокора вовсе не выглядит напуганной. Наоборот, в минуту опасности или в предчувствии дурных вестей всегда собирается в кулак и выглядит крепче, сильнее, чем на самом деле.

– Златокора… – начал было Яфет, подыскивая слова.

Но жена не дала закончить, мягко перебив.

– Мне снился тревожный сон не просто так, верно?

Глаза ее предательски заблестели. От милого, почти детского лица с тонкими алыми губами отхлынула кровь. Яфету показалось, что она уже все поняла.

– Скажи, что за весть ты принес, но боишься рассказать? – молвила девушка. – Черные вороны заполонили все небо. Они кричат и летают кругами. Их карканье жалит так больно, врезается в уши, точно ножи!

Она подняла ладони и с силой прижала к вискам, словно надеясь помешать крови отчаянно стучать в жилах.

– Ратибор пал, – проговорил Яфет. Слова сорвались с губ, будто рухнувшие в пропасть тяжелые камни. – Погиб весь отряд. Как и сарготы. В живых не осталось никого.

Прорвав запруду, у девушки по щекам потекли тонкие ручейки. Она спрятала лицо в ладошках. Узкие хрупкие плечи содрогались в такт рыданиям. Яфет стал молча гладить ее по волосам, по спине.

Наконец, Златокора взяла себя в руки, как делала всегда, сперва дав волю чувствам на короткое время.

– Яфет, – сказала она. – Ты – мой тцар, супруг и повелитель. Ты силен, и в твоей мудрости я никогда не сомневаюсь. Но скажи – не начни ты с братьями строить Башню, нам бы не пришлось уходить из Вавилона? Уходя на север, мы дрались со многими племенами. Все они были мелкие. Сарготы – единственные, кого мы пока что не разбили.

Она не отрывает от Яфета взгляд, выражение лица сделалось серьезным и скорбным.

– Ты с братьями ее строил, но потом мы ушли, не окончив строительство. Что такого в той Башне? Ради чего вы с Симом и Хамом ее возводили? Это ведь из-за нее мы бежим в Гиперборею. Из-за этой Башни, считай, погиб Ратибор. Я хочу понять, чем ты руководствовался!

Яфет молчал, взгляд сделался отстраненным. Златокора заговорила вновь.

– При воспоминании о неоконченном строительстве у тебя загораются глаза. В них я вижу тоску и ярость! Эти чувства сжигают тебя изнутри! Они разъедают твою душу, я это чувствую!

Яфет вновь положил голову ей на колени, позволив тонким пальцам гладить его по волосам, забираться под черные космы, даже почесывать за ушами, как жаждущего ласки пса.

– Сим, Хам и я, – сказал он медленно, словно наяву узрел братьев и недостроенную, брошенную на полпути к небу Башню. – Мы с отцом и матерью пережили Потоп. Но мы с братьями видели, что Бог, тот самый Незримый, не имеющий ни лика, ни тела, жесток и несправедлив к своим детям.

Яфет смотрел перед собой, в груди поднималась ярость. Перед ним в солнечных лучах кружились пылинки, тцар невидяще смотрел сквозь них.

– Бог устроил Потоп, высвободил подземный огонь, который уничтожил всех людей на земле. Да, многие были рождены от ангелов, что спускались с небес. Погибли и нефилимы, которых действительно надо было смести. Но с ними умерло столько людей, что я сомневаюсь, будто Потоп был так уж сильно нужен. Единый Бог хотел показать нам свою силу и власть, заставил выживших покориться!

Златокора склонилась над ним, слушает со всем вниманием. Нежной улыбкой поощрила его продолжать.

– Мы с братьями живем долго, Златокора, намного дольше обычных людей, уже не одну сотню лет. Мы из Первых. За долгую жизнь мы видели множество раз, что дела Единого бога несправедливы. Он словно ребенок, которому перепала безграничная сила и власть, а он пользуется в эгоистических целях! Бог не должен быть столь жесток к своим детям и к миру, который сам же сотворил!