Я остался без завтрака, а перед этим рядом спал, не закрывая глаз. Ее напряженный затылок, как яркая холодная звезда, маячил у меня перед носом, а безобразный балахон, который синеглазка нацепила на себя, чтобы, видимо, не возбуждать того, кого не возбуждать нельзя, заставлял меня усиленнее сцеплять зубы и шептать про себя молитвы про ненасилие по отношению к беззащитному птенцу, выпавшему из гнезда и попавшему в мои ладони по глупой неосторожности.

Несколько раз за ночь Ася поднималась к сыну, невзирая на молчание радионяни. Ей на это благо все равно, у нее свой полуночный важный моцион, который отменить нельзя. Секс только, сука, отменился, зато я приобрел медаль в виде глубоких выразительных царапин почти себе на лоб…

«Результаты обследования готовы. Повторяем, что заниматься самолечением опасно для здоровья и вашей жизни. Настоятельно рекомендуем обратиться за консультацией к вашему лечащему врачу. С уважением, команда, с любовью и вниманием заботящаяся о вас!» — я наконец-то получаю сообщение «номер раз».

— Ребята, прошу прощения, но мне нужно уехать, — засовываю телефон в карман и тут же выхожу из круга, на дуге которого собрались трое неудачливых в личном плане мужиков.

— С концами? — хихикает Фролов.

— Да. Возвращаться не буду. Встретимся завтра.

— Твоя контора — твои правила — твое желание, шеф, — продолжает говорить Сашок. — Инга перевела необходимую сумму, если это интересно.

Вот урод! С этого и надо было начинать наш новый день. Но нет же. Сашенька тянул кота за яйца и дергал тигра за усы. На последнем выражении меня странным образом куда-то в сторону ведет.

— Работайте, детки. У меня личные дела.

— Молодая жена? — подмигивает мне Фролов.

— И это тоже…

Но меня сильно обеспокоил тот факт, что я реально не контролирую мыслительный процесс. Вернее, мысли по течению идут, не стопорятся, проходят без преград, обходя встречающиеся на пути пороги, а вот там, где наступает водопад и резкое погружение в пучину, я утрачиваю силу воли и порю открытую херню. А если у меня в макитре образовалась по случайному стечению вполне себе имеющих место обстоятельств неоперабельная опухоль или какой-нибудь синдром из когорты психиатрических внезапно проявил себя после ЧМТ, полученной три года назад в результате той аварии?

— Я не вижу ничего, что бы вызывало беспокойство, Константин Петрович, — еле слышно говорит мой лечащий врач. — Никаких изменений — ни в худшую, ни в лучшую сторону. Что Вас конкретно интересует?

— Головные боли не прекращаются. Я не считаю это нормальным. Их появление оказывает на комфорт моей жизни негативное влияние.

— Частота? — доктор поглядывает на меня поверх своих очков.

— Два-три, иногда четыре раза в месяц. Если честно, я не засекаю такие периоды, но меня тошнит, шатает, словно я испытываю приступ морской болезни. Желчь стремительно подбирается к желудку, но не находит выхода наружу. Пропадает аппетит и во рту царит очень мерзкий привкус. Я…

— Мигрень — частый спутник последствий от того, что принято считать в Вашем случае основным диагнозом. Травма головного мозга никогда не проходит без дальнейших, можно сказать, вечных и пожизненных, напоминаний о себе. Сотрясение, ушиб, контузия, проблемы с кровообращением — все, что угодно, может стать предвестником больших проблем, требующих уже оперативного вмешательства. Что Вы принимаете? Какие медикаменты? Я не вижу назначений.

— Таблетки, ослабляющие спазм, и пью горячую воду с медом и лимоном, но…

— Вам помогает? То, что Вы упомянули, снимает или облегчает боль?

— До следующего раза, — злобно хмыкнув, отвечаю.

— Увы! Можно считать, что это стопроцентный результат. Поймите, пожалуйста…

— Доктор, я путаю имена, — прикрыв глаза, еле слышно говорю. — Вы считаете это нормальным? Стопроцентный результат?

— То есть? — светило наконец-то настораживается, упершись локтями в свой рабочий стол, подается на меня вперед, отрывая задницу от большого кожаного кресла, похожего спинкой на языческий трон.

— Суть именно та, которую я вложил в то, что только вот назвал. Вместо, скажем, Ани, я говорю Таня. Люди обижаются. Понимаете?

— Понимаю. Но это точно никак не связано с той картиной, которую я наблюдаю на Вашем свежем снимке. Расшифровка довольно точна и почти буквальна: нет патологий, нет новообразований, зоны, отвечающие за память, слух, зрение и речь, не повреждены. Это не физиология, Константин Петрович.

Утешил мудрый черт! Как, прикажете, такое преподнести той, которая не желает больше слышать мои оправдания и извинения, каковые, между прочим, я еще ни разу ей не произнес. И не дождется, мелкая козюля.