Юдин приказал одному из БТР, на который загрузили убитых и раненых, вернуться в Дашевичи, а остальным бойцам занять позиции в Хвояновке, чтобы разбежавшиеся полицаи видели, что красноармейцы и не думают отходить. Пусть драпают к немцам и докладывают, что теперь им угрожает атака ещё и с этого направления. Занять позиции, но быть готовыми в любой момент вернуться к своей роте.

Беспилотный аппарат, поднятый в воздух, действительно засёк, что фрицы, включая тех, что прибывают со стороны Высоко-Литовска, вскоре принялись рыть окопы и перебазировать полевую артиллерию западнее, чтобы она не оказалась отрезанной в случае удара со стороны Хвояновки.

К счастью, к этому времени прибыли те самые обещанные командиром полка «самовары», и их «огурцы» внесли некоторые коррективы в планы немецких артиллеристов. Били миномёты с восточной окраины Синитычей, не рискуя нарваться на контрбатарейный огонь сворачивающихся немецкий гаубиц и полевых пушек. Так что из шести орудий успели «сбежать» только два, и над деревьями, закрывающими брошенную артиллерийскую позицию противника, поднялись столбы чёрного дыма от сгоревших артиллерийских тягачей.

— Молодец, Юдин! — отреагировал на доклад капитана командир полка. — Стрелковый полк, который заметит ваш батальон, уже через полчаса подойдёт к Дашевичам. — Сдавайте ему рубеж, хороните павших и с наступлением темноты отходите к Дмитровичам. Я перенесу туда свой штаб, как только полки дивизии заменят нас у Каменца. Пока не прибудет наше пополнение, будем у них в резерве.

В каком состоянии приходили красноармейцы, совершившие сорокакилометровый марш, долго рассказывать не надо. Подобное Виктор Юдин испытывал на своей шкуре не единожды. Но через усталость, через «не могу» расходились по траншеям и немедленно принимались приспосабливать их «под себя». И никто не ворчал, что те, кого они сменяют, «не могли окопаться по-нормальному». Просто видели, что бойцы батальона, державшего здесь оборону, сами вымотаны до предела, запылены, закопчены пороховыми газами и гарью от кое-где разрушенных дзотов и перекрытий над траншеями, сгоревших боевых машин. А кое-кто и белеет уже перепачканными грязью повязками.

Братскую могилу, в которую уложили и Игоря Ларионова, зарывали уже по темноте. Длинный список фамилий писать было некогда и не на чем, поэтому лишь положили на образовавшийся холм пробитую солдатскую каску, дали троекратный залп одиночными выстрелами из автоматов и отправились, кто внутри бронетранспортёров, а кто сверху на броне, к Дмитровичам.

Фамилии и звания похороненных здесь, возле небольшой белорусской деревни, теперь ещё и полуразрушенной немецкими снарядами, напишут уже утром на каком-нибудь листе железа. И пирамидку с жестяной звездой наверху изготовят батальонные умельцы. А ему, капитану Юдину, после полного доклада командиру полка, сегодня ещё писать письмо с горькой вестью родителям друга, совсем немного не сумевшего дойти до того городка, где они познакомились накануне войны, а потом бок о бок прошагали до подступов к Москве и обратно.

25

А с «бульбашами» 23-й отдельной танковой бригаде пришлось столкнуться. Нельзя сказать, что постоянно дрались с ними, поскольку в тылах бригады очень активно действовали и советские партизаны, и специально введённый для борьбы с предателями полк НКВД. Не отсиживался по тылам, как могло бы показаться, а именно прочёсывал густые полесские дебри. И чекисты, несмотря на отличное техническое оснащение, несли во время этих операций довольно серьёзные потери.

Что за оснащение? Во-первых, абсолютно все в полку вооружены автоматическим оружием. В основном — укороченными автоматическими карабинами под малокалиберный патрон 5,45 мм. По паре ручных пулемётов того же калибра на отделение. В каждом отделении — обязательно снайперская винтовка. Иногда длинная СВД, которые есть и у снайперов мотострелкового батальона бригады, иногда — укороченные, с какими-то набалдашниками на стволах. Но рассмотреть такие Кудину не удавалось: в расположении своих войск их, чаще всего, носили зачехлёнными. Но поговаривали, что они бесшумные, во что верится очень слабо: разве может снайперская винтовка стрелять бесшумно? У каждого офицера — огромный пистолет в деревянной кобуре. Не «Маузер», знакомый по кинофильмам о гражданской войне, другой, похожий на ТТ. Бинокли не только у офицеров, но и у обычных командиров отделений, а то и по два на отделение. Тоже импортные. По слухам, позволяющие видеть в темноте и автоматически определять расстояние до объекта. Ясное дело, без «бронелифчиков» и касок с камуфлированной раскраской, ни один чекист на задание не ходит.

Их полк считается мотострелковым, поэтому прекрасно обеспечен автомобильной техникой. И грузовиками-вездеходами, и легковыми машинами разной конструкции, но непременно с приводом на все колёса. Часть этих автомобилей бронированные. Не восьмиколёсные бронетранспортёры, уже не единожды виденные Вячеславом на поле боя, а двух- и трёхосные. Но тоже громадные, вмещающие от шести до десяти человек и вооружённые пулемётами (некоторые — крупнокалиберными).

Артиллерийская поддержка, конечно, не гаубицы, а всего лишь 82-мм миномёты и станковые гранатомёты. Но их подтягивают, чаще всего, по радиозапросу группы, собирающейся вступить в бой или уже вступившей в боестолкновение.

На удивление, есть у чекистов и танковая рота. Лёгкие плавающие танки с трёхдюймовым орудием и гусеничные бронированные пулемётные плавающие транспортёры со смешным названием «мотолыга». Здесь, в заболоченных лесах, самая востребованная бронетехника: с застрявшими обычными танками ремонтным службам бригады приходится маяться.

Но самый яркий пример отличной оснащённости полка НКВД — это воздушная поддержка поисковых групп. Если слышишь гул небольшого моторчика над лесом, то это однозначно чекисты ищут прячущихся «бульбашей». И если днём с мини-самолётиков и четырёхвинтовых миниатюрных вертолётов засечь людей под деревьями очень сложно, то ночью, говорят, по теплу человеческого тела отслеживают перемещения «повстанцев» с лёгкостью.